– Спасибо, «таинственная цыганка». До свидания.
– До свидания, «чуткий нос». – Верке стало намного легче. Она была рада своим нежным чувствам к венгерской женщине, ворвавшейся так неожиданно и так странно в ее жизнь. Однако смутное предчувствие беды не покидало ее сердце. «Куда исчез Владимир? – спрашивала она себя. – Откуда узнал о его исчезновении Антал? Может, его казнили?» Последнее предположение заставило содрогнуться ее душу, но Верка была уже в форме и приказала себе не паниковать, а дождаться возвращения любимого.
Антал пришел совсем разбитый, отрешенный и пустой. Он обнял Верку и, рыдая, как обиженный мальчик, стал тихо рассказывать о трагической гибели Владимира:
– Его казнили в известной сегедской тюрьме «Чиллаг». До войны там отбывали наказание антифашисты, а после ее узниками были хортистские элементы, потом сидели репрессированные члены ВПТ и всякие инакомыслящие, и вот настал черед настоящих коммунистов. Владимира мучили, били нагайками, закачивали в живот воду, вырывали ногти… Он был повешен в тюремном дворе вместе с группой партийных работников и закопан в братской могиле.
– Я знаю средство: моя любовь и порция коньяку заглушат твою боль.
– Спасибо, чудная моя женщина!
– Только что от меня ушла Зуза.
– Что она здесь делала?
– Поставила во дворе виллы охрану и сообщила о тебе.
– Она оказалась лучшим воплощением революции.
– Я тоже прониклась к ней добрыми чувствами.
– Это опасно! Думаю, надо что-то предпринять.
– По-моему, все улажено.
– Тогда давай помянем Владимира, потом начнем исцелять душу и тело!
Когда Верка проснулась, было раннее утро третьего ноября. Антал еще крепко спал. Ее насторожила странная тишина. Она долго прислушивалась, пока не догадалась, что в городе не ходят трамваи и автобусы. «Значит, столица бастует», – пронеслось в ее мозгу.
