Верка

– Вот и чудесно: нам нужны профессиональные виноградари и прекрасные женщины… Во-вторых, сегодня сам Римский папа Пий XII выразил неимоверную радость всего католического мира в связи с освобождением из коммунистических застенков кардинала Миндсенти. Могу тебе признаться: я счастлива тем, что причастна к его ликованию.

– Зуза, скажи, почему в такой праздник не работает городской транспорт?

– Наш революционный комитет объявил бессрочную забастовку до тех пор, пока последний советский солдат не покинет территорию Венгрии.

Извини, Верочка, мне пора работать на революцию. Но можно я приду к тебе завтра вечером?

– Я тоже соскучилась по тебе и буду с нетерпением ждать нашей встречи.

– А что ты приготовишь вкусненького?

– Чао! – пропела Зуза.

– До встречи! – ответила Верка.

Было около двенадцати ночи, когда Антал подал голос о том, что он ужасно проголодался. Верка давно все заготовила для приготовления обеда и лишь ждала сигнала, чтобы начать хлопоты у плиты. Антал взялся помочь, и вскоре на столе дымилось жареное мясо по-венгерски.

Они плотно поужинали и, сидя в полумраке, невольно перешли на разговор о ситуации в стране. Верка рассказала, с каким восторгом расхваливала Зуза победоносное шествие венгерской революции, о ее поддержке мировым сообществом, о радости римского папы Пия XII по поводу освобождения главы венгерской католической церкви.

Антал слушал ее молча, а Верка разоткровенничалась и напоследок сказала:

– Я в чем-то понимаю свою революционную подругу. Коммунисты отняли у нее счастье, унижали ее и довели до отчаяния.

– Знаешь, Верчик, когда я поддерживал революцию, я больше всего боялся твоего непонимания наших идей, а сейчас, когда ты начинаешь понимать Зузу, я не просто боюсь за тебя, я дрожу и молю Бога, чтобы он вразумил тебя. Я насмотрелся, намучился и наслушался про «блага» революции в таком количестве, что мне хватит страха перед ней на всю оставшуюся жизнь. Такая революция ничего хорошего не сулит.

– По-моему, Иосиф Виссарионович говорил: «Лес рубят – щепки летят!»

– Владимир не щепка, а мощный дуб, патриот Венгрии, борец за светлую жизнь ее народа.

– Я понимаю Зузу, потому что люблю ее, жалею ее и восхищаюсь ею. Но это не значит, что мне понятен жуткий террор, развязанный революционерами против коммунистов и милиционеров! – ответила Верка. – А я боялась и боюсь за тебя, за наших детей, за наше будущее.

– Ладно, любимая женщина, давай наберемся храбрости и послушаем радио. Может, скажут что-нибудь путное.

– Я слушала Москву.