Комментарий Александра Ивановича был весьма оптимистическим: «В этом карьере берет начало будущая архитектура Крыма! Приезжайте к нам, друзья, скажем, лет через пять, и вы увидите на улицах городов и поселков полуострова прекрасные белые дома, – этот известняк подарит им праздничные покрывала!»
От карьера проехали с километр на юг и остановились неподалеку от самой высокой части Белой скалы. Все вышли на ровную площадку и направились к краю пропасти. Острая грань скалы, снизу казавшаяся аккуратно срезанной гигантским ножом, на самом деле была сильно испещрена глубокими руслами, которые проточила за многие тысячелетия атмосферная влага.
На некоторых участках образовались ступеньки, ниши и удобные, почти огороженные площадки – по ним можно было спокойно подойти к краю стены и, держась за какой-нибудь выступ, заглянуть вниз. Это охотно и осторожно делали почти все участники экскурсии. У Верки захватило дух, когда она увидела под собой долину речки, ряды фруктовых деревьев, белые змейки дорог и паутину козьих тропинок.
Она перевела взгляд вдаль – там, на юге пробивалась сквозь утреннюю дымку синеватая гряда Крымских гор. Неподалеку блеснул пруд, и это показалось ей счастливой приметой. Взор ее снова устремился к основанию скалы, где отчетливо вырисовывался серый конус осыпи, подпиравший стену, словно каменный контрфорс. Конус не порос травой, значит его «соорудили» недавно. Верка подумала о неведомых ваятелях пейзажа, – скорее всего, это были пришельцы из космоса.
Ниже «свежего контрфорса» простирался более пологий склон, заросший травою и усыпанный черными, сорвавшимися сверху, обломками скалы. Их было очень много, и они напоминали примитивные продолговатые сарайчики или скирды позапрошлогодней соломы, поставленные хаотично и небрежно. Светлая лента дороги, тянувшаяся вдоль скалы, огибала эти обломки, и было видно, как вокруг них формировалось причудливое кружево тропинок, покрывавших зеленовато-серый склон.
От зигзагов троп глаз вновь устремлялся вдаль и улавливал зеленую долину и две параллельные гряды, венчавшиеся пиками и плоскими вершинами. Над ними легкой кисеей нависали серебристые облака, а выше них синело чистое осеннее небо.
Верка посмотрела на камни, на которые опирались ее ноги, и увидела, что верхняя плоскость Белой скалы, словно кожа человека, была покрыта коричневатым загаром.
