Ночью беглецы покинули свое жилище и до рассвета топали по ухабам. Утром поспали часик в посадке и снова двинулись в путь. Семен петлял, обходил крупные села, делал обманные зигзаги, прятался в зарослях, но чувствовал, что им никак не удается оторваться от погони. В селе Славяно-Сербское Верка зашла в магазин за хлебом и водкой и наткнулась на легавого. Тот не обратил на нее внимания, а она поняла, что кольцо вокруг них сжимается. Узнав о милиционере, Семен оставил Верку на окраине села, а сам отошел километра на два на север, потом под прикрытием узкой посадки возвратился назад.
В следующий миг раздался глухой удар и послышался лязг наручников, смыкающихся на запястьях Семена. Затем молодой капитан, сослуживец Владимира Петровича, предложил Верке занять место в «воронке», появившемся неизвестно откуда.
В том, что Верка получила всего восемь лет, была заслуга Семена, который взял всю ее вину на себя и, более того, признался, что сначала соблазнил юную девушку, а затем путем насилия и угроз заставлял ее помогать бандитам. (Позже Верка узнала от надежных людей, что Семен накануне краха банды хотел отправить ее в Липецк, к своей матери, а перед расстрелом просил пощадить их ребенка, значит, догадывался, что она беременна, и, может, в Краснополье-Глубоком специально вывел своих под пули ментов).
Из колонии Верка вышла, можно сказать, полуголой: в легкой хлопчатобумажной курточке, такой же юбке и парусиновых туфлях. Вместе со справкой об освобождении ей выдали две пеленки, пустую бутылочку для молока и скудный дневной паек. Хорошо, что соседки по несчастью собрали ей небольшой узелок, в котором находилась самая большая драгоценность: банка сгущенного молока.
