Та все поняла и быстро приехала к Верке домой.
Она подумала, что подругу уволили из-за недавних событий, связанных с венгром, и поэтому была крайне удивлена, что причина кроется в ее прошлом. Верке пришлось долго и обстоятельно рассказывать о своей послевоенной жизни, об анонимках, о разговоре с парторгом. Под конец она уловила в Катиных глазах укор и стала волноваться, путаться и даже сожалеть о своем признании, только добрая подруга тихо произнесла:
– Верочка, я понимаю, что раньше ты не могла со мной говорить об этом, но, согласись, мы могли бы кое-что упредить.
– Не уверена, – ответила Верка.
– Может, ты и права, – мягко сказала Катя.
– Мне сейчас надо уйти от свекрови.
– А как же Коленька? Ведь они так привязаны друг к другу?
– Сусанна Георгиевна вообще намерена лишить меня материнства на том основании, будто я скрыла от них свое прошлое, пригрелась под их крылом и теперь мечтаю лишь об одном: как бы обокрасть своих благодетелей. Но, главное, она боится, что контакт со мной отрицательно скажется на карьере и репутации ее мужа и на будущем ее внука, поэтому намерена расправиться со мной через суд.
– Да, не рассказав всего, я бы никогда не вышла за него замуж!
– В принципе, ты права, и, если уйдешь, ей будет труднее осуществить свой замысел. Надо только защититься от возможных провокаций с ее стороны. Поэтому переходите скорее ко мне! И, думаю, тебе надо составить подробный список вещей, которые возьмешь с собой.
– Знаешь, когда был жив Виктор, мне казалось, что я защищена от своего прошлого: казалось, было достаточно покончить с ним в душе, чтобы о нем можно было забыть.
– Может, я не должна так говорить, но, думаю, не прошлое тянется за тобой, а его искусственно подтягивают к тебе другие люди. И даже не свекровь (она тоже жертва), а какая-то непонятная мне, партийному работнику, идеология. Но, по большому счету, дело даже не в партии, а в свойствах определенных групп людей, которые всегда выискивают в своих рядах чужаков: одним не могут простить их дворянское происхождение, других, наоборот, отвергают за их холопство, третьих держат на коротком поводке просто за то, что они рыжие.
