Верховная Ведьма

Ладно, пусть болтается, все равно я ее почти не чувствую…

Мы уже наполовину выехали из ворот, когда очередная молния на мгновение выбелила округу, очертив в проеме огородной калитки силуэт страшнее упыря, злее василиска и опаснее дракона.

Я вздрогнула и прижалась к седлу, как нашкодившая кошка. Впрочем, в появлении разгневанной травницы были и положительные моменты: от страха я каким-то чудом ухитрилась подтянуть и запихнуть сломанную ногу в стремя. Смолка, сообразив, что вряд ли хозяйка таким оригинальным способом выказывает радость от встречи с этим дивным видением, поспешно ускорилась — вниз по улице, куда легче драпать.

Пару раз споткнулась, потом вроде бы оклемалась и пошла тяжелым галопом.

Гром бухнул с большим опозданием, где-то далеко за лесом. Гроза уходила. В тучах наметились просветы, но пока что даже из них сыпал редкий дождь. Село тонуло во мраке. Окошки светились только в нашей и еще одной избе, к воротам которой мы как раз подъезжали. Привлеченная скрипом двери, я, не удержавшись, бросила взгляд во двор и впервые всерьез задумалась, за что же боги меня так невзлюбили: на крыльце показалась Келла.

За ней, непрестанно кланяясь и бормоча: «Да благословят тебя боги, деточка!» — семенил давешний мужик, пытаясь всучить вампирше если не кошель, то хотя бы холщовую торбу, из которой торчали две хладные утиные лапы. На заднем плане возмущенно, на два голоса орали новорожденные. Травница сухо отнекивалась, но вид у нее был довольный.

Именно что «был».

Потом она увидела нас со Смолкой.

Как на грех, вдоль длиннющей улицы сплошной стеной тянулись двухаршинные заборы. В другое время кобыла играючи взяла бы такую преграду, но сегодня был определенно не наш день (я бы даже сказала, месяц). Обратный путь перегораживала Велька, и я логично рассудила, что хрен редьки не слаще. Хотя…

— Вольха-а-а!!! — Голос Келлы перешел в ультразвук.

Увы, я слишком хорошо знала, что это означает, а посему любоваться на дальнейшее развитие событий не имела ни малейшего желания.

И, малодушно надвинув капюшон по самый нос, что есть силы саданула лошадь здоровой ногой.

Возможно, я пропустила самое увлекательное — например, отца заметно прибавившегося семейства, картинно падающего в обморок отнюдь не от счастья, — но ничуть об этом не сожалела. Мы едва успели пролететь мимо ворот, как из них (точнее, уже над ними) наперерез нам вырвался клыкастый сгусток мглы, шумно хлопающий крыльями.