Верни мне себя

Не представляю, каких титанических усилий ему стоит сейчас держаться за остатки здравого смысла и не сойти с ума.

– Мы перевезли его в Швейцарию. Сейчас его состояние стабильное, но в случае Алекса никаких гарантий на хороший исход нет.

Я снова тянусь к нему и обнимаю так крепко, как это возможно.

– Прости, что не сдержал обещания и не прилетел на Новый год, – шепчет, уткнувшись мне в шею. – Я знаю, как для тебя это было важно, особенно сейчас, когда ты находишься в таком состоянии. Но я не мог оставить свою семью, когда она больше всего нуждается во мне и в моей поддержке.

– Господи, Янис, ты вообще не должен просить прощения ни за что. Это всё так незначительно на фоне… – я вдруг резко останавливаюсь.

«Свою семью», – это словосочетание начинает стрелять в голове очередью из автомата,

– Ты сказал свою семью? – спрашиваю и, оторвавшись от него, смотрю ему в глаза.

«Наверное, он имел ввиду своих детей… Они ведь его семья» – быстро находит объяснение внутренний голос.

И уже готова расслабиться, но замечаю, как Янис с силой сжимает челюсть, а его глаза на миг закрываются, словно он осознал, что выдал что-то лишнее.

«Детям. Он бы сказал: я нужен детям», – с досадой произносит голос разума.

– Ты что… женат? – с кривой усмешкой спрашиваю я, не веря, что вообще задаюсь таким вопросом.

За полгода точно поймала бы его на лжи. Поэтому жду быстрого и отрицательного ответа от Яниса. Но вместо этого между нами повисает уничтожающая тишина, и я вижу в его взгляде вину и сожаление.

Мне больше не нужны его слова.

За них всё сделали глаза мужчины…

Я счастливая запрыгиваю в салон автомобиля и диктую адрес таксисту. Ни дождь, ни затянутое серыми облаками небо не способны испортить моё настроение. Сомневаюсь, что его вообще что-то способно испортить сегодня.

Три дня – столько мне понадобилось, чтобы осмыслить всё произошедшее в день открытия «LiDiani Production». Я была настолько обескуражена происходящим и сказанным в тот вечер, что потеряла дар речи. Изо дня в день крутила в голове признание Яниса на повторе, словно заевшую пластинку, и пыталась принять тот факт, что Илиана – та самая женщина, о которой он мне рассказывал.

Я чувствовала себя потерянной.