Верни мне себя

Но бывают дни, как сегодняшний, когда усталость накатывает и не отпускает. Я как будто пребываю в состоянии анабиоза, парализованный собственной беспомощностью. И я стараюсь ухватиться за любую соломинку, лишь бы привести себя в чувство. Сегодня этой соломинкой оказалась Зои со своими рассказами об их с Алексом путешествии по Японии и…

Мой взгляд падает в сторону дивана, где лежит Эмилия. Склонив голову на колени Тома, она впервые за долгое время крепко спит. Её лицо, обычно напряжённое и тревожное, сейчас выглядит умиротворённым.

Мужчина бережно гладит её по волосам и не сводит с неё глаз.

Том – тот самый мужчина. Вчера он позвонил мне и сказал, что беспокоится об Эм. Хотел узнать, как она поживает и о состоянии Алекса. Как оказалось, когда произошла авария, Эмилия решила, что нас так вселенная наказывает за аморальный образ жизни, и перестала выходить на связь с Томом. Оборвала все связи с ним, будто это как-то могло изменить ситуацию.

И я в очередной раз в этом убедился, когда полетел к Яне.

Рядом с ней я осознал, насколько одинок был все эти годы и как отчаянно нуждался в человеке, который смог бы понять меня без слов, просто взглянув в глаза.

Ей достаточно одного касания, объятия или слова, чтобы заставить весь внешний шум заглохнуть и усмирить мою тревогу.

Хотел ли я причинить ей боль? Нет! Играл ли её чувствами? Ни дня!

С ней всё шло не так с самого начала. Меня влекло сильнее. Кружило голову мощнее. Я хотел её на всех уровнях сознания и испытывал сумасшедший спектр эмоций: от бурной страсти, до жгучей ревности и любви, о которой даже не мечтал.

Я мог соврать ещё раз, чтобы не ранить её. Но если в день нашего знакомства я даже подумать не мог, как далеко могут зайти наши отношения, и как много будет значить для меня Яна, то теперь я точно знаю. И соврать второй раз было бы осознанным предательством. А предавать я не хочу.

Медленно поднимаюсь с кресла, ощущая тяжесть во всех мышцах. Беру тёплый плед, накидываю на плечи и тихо, чтобы никого не разбудить, выхожу из палаты на балкон.

Достаю телефон из кармана. Пальцы сами набирают её номер, пока подхожу к балюстраде и смотрю на утреннее серое небо.

После пары гудков раздаётся такой родной, но одновременно холодный голос:

– Доброе, – отвечает сухо и отстранённо.

Неудивительно. Рад, что она хотя бы изредка отвечает на звонки и сообщения и держит в курсе своего состояния. В остальные дни я узнаю всё от её матери. Я поговорил с Ириной в тот же день, что и с Яной.