Верни мне себя

Иначе почему я так остро воспринимаю его слова?

– Это стало огромным уроком для меня. Я и не заметил, как превратился в отца, от которого всегда защищал маму.

Поджимаю губы и опускаю взгляд на нетронутый стейк лосося. Кусок в горло не лезет.

– Как бы там ни было, я тебя любил так, как умел любить. Это ты тоже должна знать. Ведь у нас было и хорошее. Я его помню. А ты?

Помню. У нас и в самом деле было много хорошего. Особенно в первый год отношений. Тогда, когда Артём ещё мог находиться в здравом уме. Это он показал мне, как прекрасны путешествия и походы в кино.

Мы обожали вместе петь в караоке и танцевать. Нам было весело вдвоём. Тогда он ещё мог держать своих чертей в узде, скрывал свои измены, а манипуляции маскировал заботой обо мне. А потом в его жизни появились запрещённые вещества и сомнительные друзья, и он не мог больше держать себя в руках и показал своё настоящее «я».

– Это не имеет значение на фоне той боли, которую ты причинял мне, – поднимаю глаза на него.

И встретившись с его взглядом, чувствую, как меня неожиданно пронзает воспоминание о нашей последней встрече.

Я до сих пор помню, какими остервенелыми были его глаза. Я ко многому сейчас отношусь спокойно. К его изменам, пощёчинам и грязным словам. Скажу больше: я смогла простить его за это и отпустить. Но та ночь врезалась в мою память навсегда, по сей день вызывая приступы ужаса.

Артём был похож на зверя, который ослеп от гнева. Орал и крушил всё вокруг, когда узнал, что я нравлюсь его другу, который открыто заявил о желании завоевать меня.

Он был убеждён, что мы уже тайно встречаемся и спим, и его крики в какой-то момент переросли в рукоприкладство. И это были не привычные пощёчины и пихания в бок, это были настоящие удары, наполненные яростью и жестокостью. Я пыталась отбиться от него, защититься, убежать, но всё было бесполезно. Он не слышал меня, игнорировал слёзы, крики и мольбы. И в какой-то момент я потеряла сознание от боли и страха. Похоже, это было единственное, что смогло его остановить.

Очнулась я уже вся изувеченная в больничной палате. Врачи диагностировали у меня несколько переломов. Я много месяцев восстанавливалась физически, но ещё дольше я лечилась от эмоциональных травм, которые засели глубоко внутри меня и кровоточили так, что порой казалось, я умру от душевной боли.

Никто, кроме моей семьи, не знал о случившемся. Но даже с ними я не говорила на эту тему, делая вид, что всё прошло и мне уже не больно.