Вернуть Боярство 23

Так накажите же меня, Ваше Величество! Я приму любую кару, что вы мне назначите, с улыбкой на лице и словами благодарности! Лишь об одном смиренно молю, супруг мой, только об одном униженно прошу и заклинаю — не отворачивайтесь от нашего сына! Вырвите Сережу из лап врага, мальчик ни в чем не виноват! Он ведь и Ваш сын, Ваше Императорское величество, Ваша плоть и кровь! Он доблестно сражался, мужественно исполняя свой долг на поле боя, и лишь вы один в целом мире можете спасти его.

Речь Александры Федоровной была полна горячей, искренней мольбы.

В голосе женщины чувствовались, в уголках глаз что-то подозрительно блестело, тонкие, изящные белые ручки были заломлены в жесте отчаяния — Императрица держалась великолепно. Казалось, даже обилие совершенно лишних при подобной беседе свидетелей не смущал чародейку. Как и то, что даже присутствующий здесь же старший сын подчеркнуто хранил молчание, не пожелав оказать поддержку матери. Впрочем, это было ожидаемо, ведь в отличии от младшего брата цесаревич всегда больше тяготел к отцу, а в последние полгода и вовсе пребывал с матерью в размолвке.

Вот только сейчас в помещении было целых два человека, способных ощущать эмоции и настрой окружающих посредством Силы Души. Сам Император и Александр Новиков — сильнейший последователь Николая Третьего, Новиков был Магом четырнадцати Заклятий и Благословленным Светом. На его уровне уже можно было полноценно оперировать Силой Души — примерно на уровне начинающего Великого Мага.

Ну и, разумеется, как минимум Залесского и Титова ни тон, ни поведение Императрицы тоже ничуть не обманули.

Во первых, они в силу специфики своей работы регулярно имели дело с куда более умелыми и маститыми лжецами, до которых Александре Федоровной было очень далеко, а во вторых — они по долгу службы доподлинно знали, что именно за дела она поворачивала с торговыми гильдиями пришлых, особенно бывших земляков британцев. И были в курсе, что Александра Федоровна прекрасно отдавала себе отчет в том, что именно делает и какие у её дел последствия для России.

Впрочем, следовало отметить — хоть первая половина этой жаркой и была ложью, но вторая была вполне искренней. Несмотря ни на что Императрица была матерью, и тревога за вот уже полгода находящегося в плену сына была абсолютно искренней.

И поэтому женщина, смирив гордыню, стояла сейчас перед презираемым ею в глубине души мужем и использовала извечное женское оружие, давление на эмоции и чувство жалости.