Верно? — спрашивает отец.
И я киваю, припоминая, как удивлялась и поражалась собственным, не свойственным мне потребностям дерзко идти вперед, бороться, воевать, чинить погромы, защищать и помогать, хотя в обычной жизни всегда оставалась тихой неприметной мышкой, не участвующей в потасовках и поджогах.
— Да, они звали меня прийти и помочь им. Не словами, а в мыслях. Мне казалось, будто призрачная нить ведет к ним, тянет арканом и просит поспешить. Сейчас я уверена, что даже закрыв глаза, смогла бы ориентироваться в доме Вуличей и спуститься в подвал, где держали пленниц.
— И с Соланой было примерно то же самое?
— Почти, пап. Но немного по-другому. Она словно изначально вышла на первый план, заняла лидирующее место в сердце. Стоило лишь раз взглянуть в ее глаза, и я поняла, что она — моя девочка.
— Думаешь, сама мать-Луна наставляла Ани? — переглядывается Лин с Джейкобом.
И последний согласно кивает.
— Именно так.
— Хм, вполне жизнеспособное утверждение, — о чем-то вспомнив, Фуров переводит взгляд на меня.
— Я много разговаривал с Майной и Улиной. Девочки тоже упоминали про некую связь, правда, я думал, что это преувеличение, вызванное стрессом. Так вот, омежки чувствовали твое, Ани, присутствие там, в процедурном кабинете, слышали слова поддержки, что ты стараешься им помочь. И тянулись на твой голос, как на луч света, который выведет их из мрака. По всем параметрам они находились в глубокой коме из-за обезвоживания и не могли ничего воспринимать. Но воспринимали. Тебя. И выжили они, милая, только благодаря тебе.
— И богине, — прихожу к мнению, что отец прав: Луноликая явно мною руководила, наставляла и подсказывала, что и как сделать, чтобы спастись самой и спасти девочек.
Сжимаю руку Лина, стараясь поддержать его ответной лаской и показать, что хорошо понимаю, как сильно он в те дни переживал за малышек. И нисколько на него не сержусь за прошлое недоверие.
— А сейчас ты чувствуешь девочек? — интересуется отец, явно пытаясь размотать увлекательный клубок и дальше.
— Нет, — отрицательно мотаю головой, прислушавшись к себе. — Девчушек совсем нет. И Солану тоже практически не чувствую. Лишь на самой периферии, как из-под воды. Она словно далеко-далеко от меня.
— Знаешь, думаю, все изменится уже завтра. Во-первых, Золя еще подрастет за сутки, — предвкушающе потирает руки отец, рассуждая так, будто нисколько в этом не сомневается, — и ее способности в том числе увеличатся. А во-вторых, между вами с Соланой сократится расстояние.
