— Меня все это также бесит, как и тебя, милая, — произносит тихо-тихо Лин, будто мысли мои по глазам видит. — И нет, я бываю в подобных террариумах нечасто. Последний раз приходилось лет тридцать — тридцать пять назад.
— Ого. Так я тогда еще пешком под стол ходила, — округляю глаза. — А сколько тебе лет?
— Не скажу, — хмыкает Фуров с такой безумно привлекательной улыбкой на губах, что у меня сердце щемит, и тут же возникает ревность, когда ловлю на истинном сразу несколько заинтересованных взглядов от идеальных длинноногих моделек.
— Даже не думай об этом, — Лин приобнимает меня за талию и легонько касается губами виска, — я — только твой, навсегда. По-другому быть не может. А про возраст расскажу, когда согласишься стать моей.
Подмигивает, глядя в самую душу. И я совершенно забываю обо всем лишнем.
— Кстати, родная, — хитро меняет он тему разговора, и я понимаю, почему это происходит. Слишком много посторонних вокруг, да и не время сейчас для подобных откровений. — Ты заметила, что оборотней почти нет? В основном наши с твоим отцом парни, да охрана примы, — озвучивает Фуров то, что и я начинаю подмечать после его слов.
— Думаешь, это сделано неспроста?
— Уверен. И с удовольствием позже расспрошу Джейкоба, как ему удалось склонить на нашу сторону такую скрытную оборотницу, как Наяда. Насколько я знаю, именно ей дали за глаза титул самой взбалмошной, капризной и непредсказуемой двуликой этого столетия.
— Правда? И такое бывает? — неверяще распахиваю глаза, стараясь подловить истинного на розыгрыше.
— Не обманываешь?
— Нет, конечно, — согревают меня яркие звездочки в самых красивых на свете глазах.
И я поражаюсь, насколько чистые и искренние эмоции мне дарит Лин, и как жалки, пусты и безвкусны все остальные присутствующие.
От их приторных улыбок, демонстрирующих многочасовые потуги стоматологов, от звонких голосков и искусственного смеха разнаряженных «пташек», от тут и там звучащих наигранно-театральных воздушных поцелуев и громких слов восхищения, от сотни перекрестных ароматов женских и мужских парфюмов начинает подташнивать, рябить в глазах и стучать в висках.
— Богиня, у меня складывается ощущение, что представление уже началось, и вот это всё, — глазами указываю на неестественно ведущих себя людей, — актеры.
— Вы недалеки от истины, Анила, — раздается из-за плеча, — каждый их этих денежных мешков присутствует здесь с определенной целью, как и нанятое ими сопровождение, и поверьте, не обязательно приоритетной является — выступление примы.
