Казалось бы, сейчас начнется паника и общий коллапс, но ничего подобного. На разоблаченного мерзавца никто не реагирует, его будто не замечают. А все потому, что Наяда Каурия начинает петь. И весь зал, состоящий из людей, замирает, внимая приме и слушая ее с открытым ртом.
— Охренеть, — озвучивает Райдэн общее мнение всех оборотней, не попавших под чары певицы, и зарывается пятерней в волосы.
Я бы тоже с удовольствием выразил собственное удивление, но переживания за Ани не позволяют вздохнуть лишний раз полной грудью.
— Покажи всех, кто связан с тобой долгом жизни, — отдает новый приказ богиня, прожигая преступника светящимися очами, и от Вайсера по залу мгновенно, разбегаются призрачные черные лучи. — Больше! — требует небожительница. — Всех до единого, посягнувших на мой народ, на моих детей, на двуликих существ, на законы равновесия!
И мы с удивлением наблюдаем, что черные стрелы вдруг насыщаются, протыкают насквозь стены тетра, а затем устремляются в город и дальше.
Вайсер уже не орет, а лишь подвывает на одной ноте, с ужасом взирая на собственную усохшую и почерневшую руку.
Но ни один не торопится ему помочь.
Луноликая же спокойно отпускает мерзавца, сжимающегося эмбрионом в углу дивана, и поворачивается к нам.
— У вас будут сутки, чтобы найти всех причастных к преступлению и наказать их по законам двуликих, — произносит чистым грудным голосом, а затем концентрирует свой безумно тяжелый взгляд на мне и добавляет. — Береги мою жемчужину, альфа. А я прослежу.
Подмигивает и исчезает вместе с аурой мощи.
Успеваю подхватить падающую без чувств Ани в последний момент. Прижимаю свое сокровище к груди и уношу в машину, где так и не отпускаю с рук.
Знаю, чувствую, уже совсем скоро она очнется, откроет свои самые красивые на свете глаза, улыбнется, и мы поедем за нашей девочкой.
И все у нас будет хорошо.
Непременно.
Без вариантов.
А Райдэн и остальные двуликие обязательно справятся и без меня. Потому что нас много, за нами сила, за нами правда, за нами Богиня.
Укладываю Ани поудобнее, убираю ярко-огненный завиток, упавший ей на щеку, и шепчу тихо-тихо, касаясь губами виска:
— Рыжуля, я люблю тебя, родная.
Эпилог 1
ЛИН
Полтора года спустя…
«Нет сильнее бойца, чем мать», — это понимание я вынес в тот день, когда моя тихая, скромная, стеснительная девочка, увидев пищащую Солану на руках у Марицы, без раздумий рванула вперед.
Мать-Луна, такой трепки я не видел за все свои сто семьдесят девять лет. И, по ходу, Булова тоже не видела.
