С каждой минутой всё четче и четче…
Но что самое поразительное: плач и стенания не приближаются. Это я, словно одномоментно превратилась в радар, настраиваюсь на них все ярче и глубже.
Странно?
Не то слово.
Но это не самообман!
Детки плачут!
Навзрыд.
От души… потому что они…
Ага! Девочки.
Маленькие.
И не просто маленькие, а совсем детеныши, учитывая, что оборотни становятся совершеннолетними позже обычных людей.
Ох-ты-ж, матушка-Луна!
До меня только в этот момент доходит, что я улавливаю эмоции не человеческих малышек, а самочек-оборотниц.
И в эту секунду между нами словно бы зарождается что-то общее. То, что притягивает нас друг к другу. Делает ближе.
И это не родственная связь, а что-то совсем иное. На интуитивном уровне. Будто тонкая-тонкая призрачная ниточка-лучик протягивается от моей Золотинки к еще трем, нет же, четырем другим юным волчицам, что находятся в стенах этого странного особняка-замка.
Очередной плач-стон остро щиплет что-то в душе, заставляя вздрогнуть и распахнуть широко-широко глаза.
Дергает за нервы так остро, что боль бьет в самое сердце.
Золотинка мгновенно подрывается на лапы, вытягивает шею, вострит уши, начинает скулить и метаться, словно раненная.
Ани, детки плачут. Ани, как же так. Что-то случилось. Им плохо. Им страшно. Ани…
Рвется она на волю, чтобы броситься на помощь, сделать все, чтобы раздирающая душу в клочья мольба прекратилась.
И не может…
На глаза слезы наворачиваются.
Всхлипываю. Подрываюсь с места и бросаюсь к двери, чтобы дернуть ее посильнее, чтобы постараться ее открыть.
И пусть совершенно точно знаю, что она заперта, но хочется невероятного.
Хочется чуда: чтобы я подошла и смогла ее распахнуть. Чтобы спустилась к малышкам, сидящим… в подвале… и жмущимся спинками друг к другу, чтобы приласкала их, накормила, успокоила, приголубила, пообещала защиту и сделала все, чтобы они больше не плакали.
Подвал…
Матушка-Луна, ужас-то какой. Девочек-малышек держат не в комнате, а в сыром месте, в темноте и страхе.
Изверги! Монстры!
Да как же можно-то?
Вновь дергаю дверь. И еще сильнее. Переживания за маленьких оборотниц отодвигают былой страх за собственную жизнь куда-то на край сознания. Теперь важнее девочки.
Дергаю и дергаю.
Бесполезно.
Закрыто.
Поднимаю руку, сжатую в кулак, размахиваюсь, чтобы вдарить посильнее, заорать, и неважно, если отругают, я буду молить, просить, чтобы меня пустили к малышкам.
