Внутренне же киплю, как опасно работающая пароварка, и посильнее прикусываю изнутри щеку, чтобы скрыть все истинные эмоции. Ведь хочется не ластиться к бугаю-переростку, а хорошенько ему врезать между глаз, чтобы вправить мозги на место.
Ой, матушка-Луна, да что за странности со мной тут творятся? Всегда была доброй, тихой, безобидной. А теперь так и рвет на части от несправедливости.
Кажется, Ани, в тебе мои черты проявляются.
Подкидывает мысль Золотинка.
Думаешь?
Всё еще сомневаюсь.
Кто ж знает, дорогая, мы с тобой с оборотнями раньше так близко не контактировали.
Вдруг их близость так влияет? Или то, что омеги рядом находятся.
А ты, Золь, чувствуешь что-то особенное?
Пока лишь огромное желание надрать хвосты и уши всем, кто обидел деток, заперев их, как животных, в клетках.
— Ладно, раз так просишь, — фыркает Ленар, отвлекая от мысленного диалога с волчицей, — то сделаю. Только сначала тебя к Узане отведу. Иначе… оба пожалеем.
— Обещаешь? — не скрываю радости, что о малышках позаботятся.
Девочки вновь жмутся друг к другу в дальнем углу, перебегая испуганными глазками от меня до оборотня и обратно.
Вон, даже моргнуть лишний раз боятся и не шевелятся. Переживают, лапочки, потому что я стою совсем близко к тому, кого они считают серьезной опасностью.
Всё будет хорошо.
Посылаю им мысленное обещание и подмигиваю.
Умом понимаю, что они не смогут его услышать, но надеюсь, хоть по моему уверенному поведению догадаются, что всё непременно наладится.
Я верю в это всей душой.
Иначе нельзя.
— Шевелись, говорю, — рыкает мужчина уже не весело. — Раз обещал, сделаю. А сейчас бегом к Узане. И не вздумай ее гневить, не советую. Она — дама серьезная.
А еще сильно странная, малоадекватная и опасная."
"Добавляю мысленно, вспоминая, как она мне щеку лизнула, а затем предложила заняться наказанием, если разочарую.
Бр-рр, противно.
Поэтому молча соглашаюсь с двуликим и скоренько перебираю ногами в сторону выхода. Гневить оборотницу, которая то рычит, то урчит, но постоянно пугает, совсем не хочется.
— Пришла, вкусная девочка? — первое, что слышу от опасной особы, когда захожу в незнакомую комнату на первом этаже, спрятанную за неприметной дверью в самой дальней части длинного коридора.
— Да, — озвучиваю очевидное, глядя на Узану сквозь опущенные ресницы.
Прямо в глаза — опасаюсь. Кто знает, чего она в очередной раз удумает. И шевелиться, чтобы осмотреться, где нахожусь, тоже не решаюсь. Пусть и хочется очень сильно. Будто что-то тянет. Зовет.
