Но терплю.
— Это хорошо, — урчит женщина, растягивая на губах улыбку.
Кому-то она и может показаться милой, меня же точно пугает. Напрягает — сто процентов.
Прячу руки в длинных рукавах туники и сжимаю кулачки, чтобы не выказывать страха, а стоять ровно и смирно.
Молодец, Ани, ты всё сможешь.
Подбадривает Золотинка, водя носом.
— Что ж, — делает паузу Узана, за время которой ее лицо из довольного преображается в хмурое, а потом продолжает. — Раз ты у нас медсестричка, значит, с этим недоразумением тоже сможешь справиться.
Кивок в сторону, как разрешение, что можно отмереть и осмотреться. И я, наконец, поворачиваюсь влево, откуда раздается тихое-тихое сопение.
— Ой, какая крошечная, — выдыхаю, забывая контролировать эмоции, и во все глаза рассматриваю копошащуюся в пеленках кроху.
Грудничковая совсем. От силы пара месяцев от роду.
А вот и четверррртая омежка!
Довольно рыкает Золотинка, выплясывая в груди и требуя поскорее приблизиться к ребенку и взять его на руки. Приласкать, обогреть, дать почувствовать уверенность, что ее любят и позаботятся.
— А с чего это ты решила, что перед тобой девчонка, а не мальчишка? — от угрожающе-вопрошающего тона Узаны волоски на теле становятся дыбом, а в горле появляется ком, мешающий вдохнуть.
Какая же она все-таки жуткая оборотница, как и бета Хорн, как и раненный Раф. Вот же подобрались ужастики. Один страшнее другого.
Жалуюсь про себя и повторно вздрагиваю, услышав из-за спины недовольный голос последнего из упомянутых чуть ранее.
— Что у вас тут происходит? — требовательно вопрошает Раф.
Да что ж они оба рычат-то все?
Стону мысленно.
Напугают же кроху!
И вот будто в воду гляжу, малышка начинает усердно сучить ручками и ножками, а через секунду раздается ее недовольный писк. Вначале негромкий, словно на пробу, затем увереннее и мощнее, проверяющий на выносливость всех присутствующих.
У меня от переживаний сердце кровью обливается. А этим двоим — совершенно все равно. Даже ухом не ведут, только кривятся.
— Чего встала, кукла? — рыкает Раф, толкая меня в спину.
— Иди, успокаивай. Чтобы и звука от ребенка не было слышно в доме. Уяснила?
Киваю без слов и делаю шаг к омежке, как тут же следует совершенно другой приказ.
— А-ну, стой, человечка! — угрожающе командует Узана, сверля меня подозрительным взглядом. — Я что-то не поняла. Откуда ты узнала, что это девка лежит, а не парень? На ней же не написано.
Тыкает пальцем в сторону заливающейся плачем крошки.
Сглатываю, понимая, что прокололась.
