– Пап, а ты больше не уедешь? – опасливо спрашивает она. В глазах нет лукавства. Интуитивно чувствую, что Нюся и правда переживает.
– Ни за что! – обещаю ей и удобно укладываю на своей груди. – Никогда больше вас не оставлю.
Затихает на несколько секунд, словно обдумывает мои слова, а затем садится и серьезно смотрит в глаза.
– А мама скоро мне братика Алешку родит…
– Почему Алешку? – удивляюсь я.
– Мне так нравится, – с гордостью произносит Нюся и вздергивает подбородок. Звезда не меньше.
– Хорошо, пусть будет Алешка, – улыбаюсь ей и заваливаю ее между мной и Викой.
– А еще…
Слушаю ее бесконечную болтовню, смотрю Вике в глаза и чувствую, как волна счастья захлестывает меня. Обе мои девочки рядом, и больше ничего не надо.
* * *
Девчонки позавтракали и сбежали в детскую по каким-то своим женским делам. Мы с Павлом остались вдвоем пить кофе. Молчим, но эта тишина не тяготит, даже наоборот, имеет какой-то смысл. Мы все сказали друг другу вчера, и я очень рад, что не ошибся в брате.
Что не поверил в его возможную подлость и предательство. Все-таки мы родные люди, мы семья, и это нерушимо. Надеюсь, он во мне тоже не сомневается.
Смотрю на заклеенное скотчем отверстие от пули в окне, и улыбка сама по себе растягивает губы. Сумасшедшее везение. Какие-то доли секунды – и все могло закончиться по-другому.
– Стекло надо бы поменять, – замечаю небрежно и делаю небольшой глоток кофе.
– Или сразу квартиру, – хмыкает Павел. – Что-то слишком шумно стало в последнее время.
– В смысле? – не сразу догоняю, что он хочет этим сказать.
– Когда вы уже свалите всем семейством из моей холостяцкой берлоги? – Он с трудом сдерживает улыбку и небрежно стучит пальцами по столу.
– Какой ты гостеприимный, – смеюсь я и качаю головой. Прекрасно понимаю, что брат шутит и специально меня поддразнивает и отвечаю ему тем же.
– Хорошего понемногу. – Павел довольно усмехается и залпом допивает свой кофе.
– Надеюсь, скоро съедем.
– Матери когда собираешься рассказать?"
"Тяжелый вопрос.
Но ответа у меня нет. В последнее время мы с ней были не особо близки. Я так и не смог простить ее за то, что разлучила меня с любимой женщиной и дочерью. Да, мы начали общаться, решив забыть прошлое, но осадок остался. Я больше не чувствую потребности в ее заботе. Мы стали чужими, и вряд ли это когда-то изменится. Мне каждый раз сложно перебарывать себя, но ради своей семьи я это делаю. И сейчас должен. Это правильно. Дочь любит бабушку.
