Родители ее еще при Союзе весь мир объездили. Отец – дирижёр. Мать – виолончелистка. С разрешениями дед помогал – какой-то крупный чиновник в минкульте. Она родила меня в восемнадцать. Скажи мне… что могло заставить женщину из обеспеченной семьи… бросить своего ребенка?
- Я не знаю, – прошептала Ника. - Но ты бы мог, наверное, у неё поинтересоваться.
- Ты серьезно? Думаешь, я вот так заявлюсь к ней… и спрошу?
- А для чего еще ты нашел ее?
Совершенно не понимая, что тут можно ответить, я вновь уставился в окно.
Вера, что так и стояла за моей спиной, вздохнула, сместилась немного, осторожно и успокаивающе касаясь моей руки своей. Я замер. Медленно повел головой… Накаленный просто до предела. Придвинулся, чувствуя какую-то дикую, оглушающую потребность в ней… Вспоминая, сколько раз она забирала на себя всю мою боль, все тревоги. И я забывался хотя бы на время. Только с ней. Только в ней.
- Я не помешала? Серьезно, Стас, если мы не начнем гримироваться – сорвем весь график!
Завороженно уставившаяся на меня Вера медленно опустила ресницы.
Обрывая протянувшиеся между нами нити. Я тихо выругался.
- Уже иду.
- Но…
- Я же сказал, что сейчас буду! – рявкнул, не сумев сдержаться. Вера пробормотала что-то невнятное и посеменила к двери. Я же сделал еще пару вдохов, чтобы овладеть собой: - Извини, Лен… Я… иду. Уже иду. Да.
Это было очень дерьмовое время. Едва ли не самое худшее в моей жизни. Время какого-то глобального переосмысления. Все стало плохо враз и по всем фронтам.
Вера старательно меня избегала, деньги на лечение Дашки не находились, и, как вишенка на торт – впервые, пожалуй, меня покинуло вдохновение. И вот от этого становилось по-настоящему страшно. Ведь за шутками и иронией я столько всего прятал… Теперь же я чувствовал себя так, будто с меня сорвали все маски и голым выставили на потеху толпе. Я записал несколько неудачных программ и провел самый отвратительный корпоратив на своей памяти… А знаете, что было самым удивительным? То, что хоть немного лучше мне становилось лишь в приведенной нашими стараниями в божеский вид однушке Вероники Заяц.
Я туда едва ли не каждый вечер возвращался. Делая вид, что не замечаю, как недоуменно они переглядываются с Волком, который ей вроде как друг, но… и не друг вовсе. Впрочем, к моим визитам они привыкли довольно быстро. Будто поняли про меня что-то. То, что я и сам не понимал. Странной мы были компанией.
