Верные враги

— Красавицы! — оживился дракон, поправляя повязку. — Не поможете ли бедному слепому воину?

— А в чем дело? — с опаской поинтересовалась старшая, с алыми лентами в толстых черных косах, кокетливо переброшенных вперед, по сторонам груди, выгодно привлекая к оной внимание. Младшая, пониже и посмуглее, в остальном ничем не уступала сестре.

— Горе у меня — вон какую прореху на штаны посадил, не приведи боги, поморожу главное свое достояние! Нитка с иголкой да умелые ручки в придачу у вас не найдутся?

Девицы захихикали, переглядываясь, но презрительно задирать носы не стали.

Мрак с готовностью передвинулся на середину лавки и энергично похлопал ладонями по обе стороны от себя. Вот уж кто и в избе не заскучает!

— Драконьи чары? — недоуменно поинтересовалась я уже в сенях. Ну в самом деле, что подобные красотки находят в этом нагломордом трепле?!

— Да нет. — Верес проверил, в порядке ли составленные под лестницей лыжи, но, к моему облегчению, надевать их пока не стал.

 — Обычная бабья дурость.

— А ты так разбираешься в бабах? — едко поинтересовалась я.

— Честно говоря, в оборотнях больше, — с усмешкой признался колдун, начисто обезоруживая меня самоиронией.

— Но, уверяю тебя, инкуб из Мрака никудышный.

— Дракон тоже, — проворчала я, жмурясь от яркого, холодного, но всё равно приятного солнышка. — Куда пойдем?

— Да хотя бы вон туда. — Верес кивнул на ворота, через которые мы вошли в город.

Сегодня их почему-то распахнули во всю ширь, хорошенько утоптав продетую в них дорогу.

За околицей мы приостановились, осматриваясь. При дневном свете и без снегопада округа выглядела совершенно по-другому, неудивительно, что ночью мы едва не заплутали. Заинтересовавшее меня поле без домов и оград оказалось заливным лугом, посреди которого затейливо, с островками в петлях, вилась окаймленная тростником речушка.

Ближе к тому берегу тесным кружком стояло человек тридцать, оживленно что-то обсуждавших.

— С какой это радости они там торчат?

— Давай подойдем посмотрим, — предложил Верес.

Мы неспешно спустились с пологой горочки по вытоптанной десятками валенок и даже успевшей местами заледенеть тропке. Оказывается, народ сгрудился у широкой полыньи, в которой без особой охоты шуровал багром краснощекий плечистый мужик.