Верные враги

 — Колдун демонстративно показал мне растопыренную кисть, словно предлагая рассмотреть рисунок в центре ладони, и снова убрал под затылок.

— Тебе просто повезло. Я не ожидала подвоха.

— Но ты подозревала, что я не сплю. Ты могла использовать звериную реакцию, но не использовала, сознательно подавив ее. А ведь ночью у тебя должны преобладать инстинкты, а не разум.

— Слушай, ты что, учишь меня быть оборотнем? — возмутилась я. — Недоволен, что я тебе руку не откусила?

— Недоволен, — согласился Верес. Он уже не улыбался, выражение лица неуловимо и как-то нехорошо изменилось.

 — Потому что я действительно спал, Шел. — Голос колдуна резко посерьезнел, и мне, еще даже не зная, в чем дело, нестерпимо захотелось сжаться в комок и попятиться. — И потому что во второй руке у меня было вот это.

Узкий серебряный клинок выскользнул из рукава, как коготь из мягкой кошачьей лапки. Сверкнул в единственном пронзавшем ставень лунном луче и словно испарился, спрятавшись обратно.

— Но основная проблема в том, что я-то не оборотень, реакции у меня немного хуже.

Почувствовать приближение нежити даже сквозь самый крепкий сон — могу, а в последний момент удержаться от удара — далеко не всегда. Так что, пожалуйста, оставь свои шуточки с перышками для Мрака. Или хотя бы веди себя как нормальный оборотень.

— Ну ты и сволочь, — ошеломленно выдохнула я, на этот раз не только отворачиваясь, но и натягивая одеяло до ушей, хотя против просквозившего лопатки холодка это помогло мало.

Верес смолчал. Только чуть слышно перевел дух, не меняя позы, и тут-то я поняла, что кичиться своим проворством или запугивать меня он вовсе не собирался.

Слишком испугался сам.

Мы проснулись одновременно, хотя благодарить за это надо было не мой нюх и не Вересовы хваленые реакции, чтоб их мракобесы побрали, а топнувшую копытом кэльпи. Одинокий стук в ночи прозвучал так резко и отчетливо, что дремота слетела со всех до единого. Вирра и вовсе села на кровати, заученным жестом потянувшись за лежащим в изголовье арбалетом.

Ниточка пересекающего комнату луча исчезла, но светлое пятнышко в ставне осталось.

Значит, луна еще не зашла, хотя уже изготовилась.

Лошадь топнула еще раз, фыркнула. Не сговариваясь, мы медленно и осторожно, стараясь не шуметь, впотьмах нащупали успокоительные рукояти клинков и поднялись на ноги. Словно не на нас начали охоту, а мы сами сидели в засаде, стараясь не спугнуть дичь. Пока что ничего не происходило, но чутье матерой хищницы подсказывало мне, что это ненадолго.