Верные враги

Кучка амулетов выросла втрое, дополнившись плоской черной коробочкой, разящей жженым сахаром почище кинжала, платком с монограммой (удивленно опознанным Морриэлем как принадлежащий ему), связкой ключей, туго набитым золотом кошелем и звездообразным платиновым знаком на цепочке, так брезгливо выроненным колдуном, словно тот обжег ему руку.

— Он состоял в Совете Ковена Магов, Морри?

Эльф скорбно покосился на Вереса, не поощряя такого панибратства на людях и уж тем более оборотнях, но всё-таки соизволил ответить:

— Да, мы оба представляли там нашу часть Ясневого Града.

Правда, с некоторых пор несколько по отдельности — Ассариэль почти всегда голосовал на стороне вольных чародеев, однако как маг он мало чем мне уступал, и с этим нельзя было не считаться. В конце концов, свобода мнений — основной принцип Совета Ковена, интересы же Града он неукоснительно соблюдал, поэтому придраться было не к чему. Ллиотарэль высоко ценил его дипломатические качества, так что тебе придется очень постараться, чтобы их затмить…

Морриэль честно сделал всё, дабы окончательно испортить нам настроение.

Всем, кроме Вереса.

— А вот мне почему-то кажется, что Правитель Града не станет так уж сильно на нас ругаться, — загадочно-интригующим тоном, слегка растягивая слова, объявил он. — Даже наоборот.

И, медленно вытянув руку из-за пазухи эльфийского камзола, подставил свету отполированный до блеска не то корень, не то бугорчатый отрезок ветки длиной с ладонь, испещренный паутинкой жилок-рун, по которым биениями сердца пробегали темно-синие сполохи.

Объяснять, что это такое, никому не понадобилось.

На сей раз непомерное эльфийское самомнение сыграло нам на руку. К моему несказанному облегчению, доказывать, что это не мы незаметно пронесли жезл в Град и подбросили его покойнику, не пришлось. Никто из Верховной Семерки не усомнился, что жезл похитил именно помощник мага: больше ни у кого — за исключением разве что Морриэля или Делирны — не хватило бы сил укрывать его от магического поиска, ежедневно предпринимаемого совместными усилиями эльфийских чародеев.

Что забавно, покойный тоже в нем участвовал, искусно искажая свою часть заклинания и весьма правдоподобно сокрушаясь о неудаче вместе с остальными. Стоило нам выйти с жезлом от дриад, как маги сразу бы нас засекли.

Колдун, хоть и скептически кривил губы при этих презрительных разглагольствованиях, разубеждать эльфов не стал. Себе дороже.

Морриэль по-прежнему не спускал с меня глаз, но вроде бы молчал.