Верные враги

 — Абсолютная покорность — хорошая штука, верно, детка?

Загрызень преданно лизнул ей ладонь, оставив мокрый след.

— Не жалко? — не утерпела я.

— Жалеть нежить? — презрительно отмахнулась чародейка.

— «Жить» вы тоже не слишком жалуете, — саркастически напомнила я. — Зачем вы напускали этих тварей на деревеньки? Испытывали?

— И это тоже. Но в основном для размножения. Двадцать трупов — и тварь раздваивается. Очень удобно, правда? — так легко призналась чародейка, словно речь шла о разведении кроликов, для которых скосили клеверную полянку.

«Носовой платок» Вереса был еще не худшим вариантом. Выпачканная в дегте тряпка оказалась куда противнее.

— Мне так тебя не хватало, милый! — Пальцы Тайринн глубоко зарылись в черные пряди, чародейка покаянно спрятала лицо на груди колдуна. — Извини, что я так долго не давала о себе весточки, но мне хотелось сначала осуществить задуманное, а уж потом сделать тебе подарок — новый, свободный от прихотей владык и трусливого старичья Совета Ковена.

Я смотрела Вересу в спину — гордо выпрямленную, с расправленными плечами. Саму по себе бывшую ответом. И могла только догадываться о выражении лица, с которым он…

— Конечно, любимая. Я буду с тобой до конца.

А вот ее лицо я видела. Да так хорошо, что, несмотря на душащую сворку, подалась вперед, ощущая дикое желание размазать в кровь самодовольную улыбку, с которой она ухватила его за ворот и притянула к своим губам.

…Они целовались посреди огромного темного зала, в отблесках пламени, бесовски скачущих по слившимся воедино силуэтам. Под беззвучный, отчаянный крик бьющегося в витражи снега. Под бесстыжими взглядами ухмыляющихся наемников.

Он — неловко наклонившись, со связанными, прижатыми к животу руками. Она — с картинно заброшенной ему на бедро ногой, запрокинутой головой, полузакрытыми глазами.

Ни она ему — жадно, требовательно, похотливо, словно выпивая его дыхание. Ни он ей — нежно, осторожно пробуя ее губы на вкус, не до конца еще поверив в оживший сон.

А перед моими глазами снова горел вереск…

В каменном застенке было темновато даже для меня. И холодно. Зато просторно — мрачно отыскала я светлую сторону. Тут бы еще узников сорок поместилось, если так же стоймя вдоль стен приковать.

Хоть бы рубашку позволили накинуть, сволочи. Окочурюсь же до утра в этом леднике.

Я переступила с ноги на ногу, звякнув цепями. Прочные, можно даже не пытаться.