Вероника

Ника как солдатик села на раскладушке. Сна как не бывало.

— Ты маме что-нибудь говорила? — спросил Славик, снимая пиджак.

— Про стекло?

— При чем тут стекло?

Ника замолчала. Она не всегда понимала брата.

— Ты говорила родителям.., где.., видела меня?

— Зачем? — не поняла Ника.

— Зачем, зачем.., не знаю зачем, мало ли… Может, разговор зашел?

Славик заметно нервничал.

— У мамы были гости. Тетя Роза с тетей Тамарой.

Я готовила ужин, а потом мыла посуду. Мама ничего про тебя не спрашивала.

— — Вот и хорошо. — Славик скинул брюки и нырнул под одеяло.

 — И спросит — не говори. Ты меня там не видела. И ничего не видела, поняла?

— Ты стесняешься, что у нее ребенок?

— Много будешь знать.., помнишь?

Ника промолчала. Какой смысл скрывать? В таком поселке, как у них, это практически невозможно.

Кто-нибудь да увидит.

— Ты ее любишь? — тихо спросила Ника.

— Кого?

— Юлию Юрьевну.

— Мала еще такие вопросы задавать.

— Ничего не мала. Мне четырнадцать. Юлия Юрьевна считает меня взрослой.

Ника чуть не добавила «и красивой», но что-то помешало ей.

Славик усмехнулся. Диван под ним скрипнул.

— Раз с химии убегаешь и стекла бьешь, значит, мала.

— А вот и не убегаю! Я химию как раз люблю! — горячо возразила Ника. — А стекло разбила, потому что девчонки назвали нашу мать слепой!

— Но она действительно слепая, — немного помолчав, возразил брат.

— Это не их дело! — подскочила Ника. Раскладушка жалобно пискнула. — Она разве виновата, что так получилось?!

— Никто не виноват. Мама работала на вредном производстве.

А твои девчонки — дуры.

Ника не ответила. Славик протяжно и звучно зевнул.

— Спи, — посоветовал он. — Вставили твое стекло.

Петрович за бутылку сделал как новенькое. Не придерешься.

— Спасибо, — отозвалась Ника в темноту. Ответом было ровное сопение брата. Он всегда засыпал мгновенно, едва донеся голову до подушки.

Никин сон теперь нарушился, отлетел за пределы комнаты. Она думала над словами брата. Когда с матерью случилось несчастье, в доме поселилось словосочетание «вредное производство».

Как эхо звучало зловещее «Пластик». Нике было в ту пору около семи, она ни разу не была на работе у матери, и «Пластик» представлялся ей серым косматым чудовищем. Чудовище варило в огромном котле булькающую пластмассу. Люди, работающие на чудовище, должны были спешить туда чуть свет и помешивать пластмассу огромными ложками. Ника невзлюбила слово «Пластик».

Повзрослев, она поняла что «Пластик» — это огромный завод со светлыми цехами, душевыми и столовой.