Ведь Ламор, получив в Воксхолле инструкции от Ренара, тотчас куда-то отправился.
— Предполагаю, Ренар отправил его в Версаль предупредить — только вот кого? — о моем прибытии.
— Значит, ему предстояло с кем-то встретиться. Где? Почему? Ответив на эти вопросы, вы сразу сделаете большой шаг вперед. На вашем месте я бы всерьез заинтересовался женой инспектора. Кокетливая и легкомысленная, если верить словам вашего австрийского министра, она принадлежит к ближайшему окружению королевы. Смотрите на положение вещей как в целом, так и в деталях.
Прозревайте истину во всех ее обличьях. Отгородитесь каменной кладкой точности и уверенности, скрепите кирпичи истины быстросохнущим цементом, ищите причину и справа и слева. И соотноситесь с автором «Сатир» и «Од».
И он хлопнул по лежавшей перед ним книге.
— Впрочем, сейчас я читаю Плавта, его комедию «Близнецы», где автор обыгрывает возможные последствия полного сходства двух своих персонажей.
— Что вы сказали? А, вы напоминаете мне о Горации!
Пытаясь придать смысл этому имени, Николя принялся измышлять самые невероятные предположения, однако ни в одном из них не нашлось места даже для тени латинского автора.
— Обратите на этого Горация самое пристальное внимание и постарайтесь понять, не скрывается ли под этим псевдонимом тайный кукловод, которого вы ищите. Засим я возвращаюсь к Плавту, а вы отправляетесь спать, ибо ваши глаза, перестав вам повиноваться, закрываются сами.
— О, сколько энергии в ваших словах! Сколько оптимизма! Возблагодарим же шалфей и доктора Троншена!
— Идите, идите отсюда! — со смехом проговорил Ноблекур, погрозив — к великому возмущению Мушетты — Николя тростью; напуганная кошечка спрыгнула на пол и выскользнула в открытую дверь.
— Уходите, только окажите мне еще одну маленькую услугу. Отнесите Сирюса на пару минут во двор. Он стареет, и ему тяжело спускаться по лестнице, так же как и мне! А завтра утром передайте мне через Катрину тот лист с партитурой, что нашли у вашего Ламора; мне бы хотелось взглянуть на нее поближе.
Николя осторожно взял старенького песика на руки. Сирюс тявкнул и лизнул ему руку. Николя не хотел об этом думать, но приходилось соглашаться: собачка состарилась. Товарищ Мушетты больше не мог, как прежде, следовать за ней повсюду. Шаловливая и свободолюбивая, теперь кошечка легко избегала его придирчивого внимания.
