Подчинившись, он занял указанное ему место, и его немедленно окутали ароматы румян и фиалки. Повернувшись к нему, женщина осторожно приподняла уголок вуали и быстро опустила его обратно. Но за этот миг он сумел узнать надменное лицо Мадам Аделаиды, дочери покойного короля.
— Я последовала совету моего отца. «Вы можете доверять нашему дорогому Ранрею», — часто говорил мне он. Уже дважды, сударь, вы оказали мне поистине бесценные услуги. Не зная, какому святому молиться, я вынуждена снова прибегнуть к вашей помощи.
— Поверьте, Мадам…
— У нас нет времени на соблюдение этикета. Почему все ополчились против меня? Несчастная давно уже живет в стороне от двора, но все почему-то хотят вновь заманить ее в сей нечестивый вертеп.
— Не может ли Ваше Высочество объяснить мне, каким образом я могу быть вам полезен?
— Вы правы. Несколько дней назад во время прогулки ко мне подошел какой-то человек. Я подумала, он хочет вручить мне какое-нибудь прошение. Однако он настоял, чтобы я выслушала его, и я это сделала.
Зная о моей любви к королю — моему племяннику, он попросил меня оказать Его Величеству важную услугу и предупредил, что если я откажусь, может разразиться скандал, и брызги грязи полетят в королевскую семью. Представляете, как я разволновалась: ведь я была одна, без сопровождения. Что говорить? Что делать? Я даже представить себе не могла….
Понимая, что пора прервать поток слов, иначе Мадам никогда не доберется до сути дела, Николя промолвил:
— Не могу ли я попросить вас в точности передать его слова?
Мадам Аделаида взглянула на памятник Анне Австрийской, поджала губы и, переведя взор на Николя, вздохнула, перекрестилась и вытерла несколько слезинок.
— Я не осмеливаюсь произнести слова, которые он мне сказал. Этот человек передал мне копию, а может, и первую страницу… Право, не знаю. Действительно, моя племянница слишком часто забывает, что ее положение обязывает. Какое легкомыслие! Какая неосторожность! Почему бы ей не брать пример с нашей матери, такой набожной, такой скромной.
Зачем отстранять госпожу де Ноайль? Она давала такие разумные советы! Словом, в этой грязной бумажке осмеливаются намекать… Нет! Я не смогу этого произнести.
Она вытащила из рукава листок бумаги, явно читаный-перечитаный, скомканный, расправленный и снова свернутый, и протянула ему. Он узнал его с первого взгляда: это была копия текста, который инспектор Ренар передал Ленуару.
