А однажды какой-то тип попытался всучить банкомету под видом луидоров сверток с жетонами!
Сартин постучал ножом по пустому бокалу. Хрусталь зазвенел, призывая к тишине.
— Господа, мы отклонились от темы. Мы почитаем нашу королеву, и наш долг защищать ее даже от нее самой. Грядут не лучшие времена. Помимо войны с Англией королева опасается, что притязания Австрии на Баварию могут иметь печальные последствия. И хотя она уверена, что король Пруссии вряд ли сумеет подтолкнуть нас к разрыву союзнических отношений с Австрийским домом, ей известно, что, закрывая глаза на аннексии Австрии, мы не чувствуем себя обязанными оказывать ей поддержку, дабы она могла сохранить аннексированные земли.
А еще, подумал Николя, королева поддерживает Сартина в его беспрерывной вражде с Неккером, о чем без устали судачат досужие языки. Генеральный контролер финансов ловко воспользовался докладом вернувшегося из Бреста герцога Шартрского. Готовясь получить патент генерального контролера Морского министерства, герцог разоблачал злоупотребления в использовании крупных сумм, доверенных министру морского флота.
Ходил слух, что в случае ухода Морепа Шартр надеялся занять его место. Ленуару, известному своей преданностью бывшему начальнику полиции, тогда пришлось явиться в парламент и отчитаться в расходовании сумм, выделенных его ведомству. Последствий сей инцидент не имел, и все же король, всегда дружелюбно относившийся к Ленуару, прислал ему свой портрет[8] в роскошной раме, дабы загладить нанесенную генерал-лейтенанту обиду и выразить свое доверие.
"
"Ужин подходил к концу: гости выписывали ложками вензеля в вазочках с заварным кремом. Блаженное состояние, наступившее благодаря изысканным блюдам и обилию вин, не способствовало продолжению разговоров. Сартин встал и, взяв Николя под руку, увлек его в аллею сада. Аромат цветущей липы дурманил голову. Вдалеке кричали ночные птицы.
Время от времени одна из них пролетала так низко, что почти касалась крылом уединившихся собеседников.
— Вы на меня сердитесь, — произнес Сартин. — Не возражайте. Я это чувствую.
— Сударь, вы слишком много для меня сделали, чтобы я мог держать на вас зло.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который я могу дать. Чего еще вы от меня ждете? Наша последняя встреча завершилась к величайшему моему огорчению.
