Заметив, насколько Николя поражен размерами судна, офицер рассказал, что корабль сей был подарен покойному королю Штатами Бретани в конце Семилетней войны, и долгое время не находил применения. События в Новом Свете побудили привести его в порядок; став флагманским кораблем, он обрел неслыханную огневую мощь: на его борту имеется сто пушек.
Адмирал д’Орвилье принял Николя преувеличенно вежливо: комиссар Шатле, маркиз, временно произведенный в морские офицеры, не мог не пользоваться поддержкой могущественных покровителей.
Николя передал адмиралу инструкции короля и ответил на вопросы, касавшиеся придворной и городской жизни. Бегло ознакомившись с содержанием королевских указов, адмирал сказал:
— Господин маркиз, я вам признателен за ваше согласие исполнить поручение… скажем так, весьма своеобразное. Ваша репутация бежит впереди вас, а министр питает к вам искреннее уважение…
И, словно разъясняя самому себе, тихо добавил:
— …поставленная перед вами задача является крайне сложной и опасной, и ваш отказ был бы встречен с пониманием.
Сударь, окажете ли вы нам честь сегодня вечером отужинать в нашем кругу? На ужине будет также герцог Шартрский…
На корме, в роскошно убранной каюте принц приветствовал Николя так, словно видел его впервые. Адмирал уверенно направлял беседу в нужное русло, чтобы никто из гостей не чувствовал себя обделенным вниманием. Николя был поражен, как скромно и с каким достоинством держался де Ла Мотт-Пике, которому выпала сомнительная честь руководить шагами принца на морском поприще: Шартру отвели роль командира третьей дивизии и «Сент-Эспри».
Герцогу прислуживал его собственный лакей, в котором Николя узнал того рассыльного, кто вел загадочный разговор с инспектором Ренаром в прихожей дворца Пале-Руаяль. Сидевший справа молодой человек, застенчиво улыбаясь, представился Николя, сообщив, что его зовут Жак Ноэль Сане.[19] Он обучался в арсенале в Бресте, а теперь исполняет должность инженера-кораблестроителя и занимается вычерчиванием подводной части судна. А еще он хочет создать образцовый чертеж, пригодный для всех линкоров, и тем самым ускорить строительство кораблей; говоря про корабли, он оживился, и слова полились из него рекой.
Разговор поддержал Риву, заявив со знанием дела, что от кораблей, построенных по единому образцу, следует ожидать единообразия и в поведении на море. Сане согласился с ним, добавив, что с целью увеличения скорости и маневренности он намерен придать корабельному корпусу наиболее обтекаемую форму.
