По их искренним ответам или, наоборот, по их молчанию станет ясно, действительно ли инспектор Ренар является влиятельной особой, какой хочет казаться. А если он вдобавок еще и подвержен философскому греху, то все сразу выстроится в одну линию. И нам останется только понять, что это за линия.
— Полностью согласен и хочу еще кое-что добавить. Хорошо бы отправиться в Бастилию и расспросить узника, протокол допроса которого показывал мне Рабуин. В высшей степени любопытно, какого такого Горация он упомянул.
Мы охотимся на дичь, которая разбегается во все стороны и запутывает следы; однако в свое время она соберется в одном месте, и мы должны ждать ее в засаде. Итак, я мчусь в Версаль — поговорить с королевой и ее окружением.
— Лошадь ждет тебя. Сегодня утром я прошел через полицейские конюшни и привел для тебя великолепную рыжую кобылу; по словам тамошнего конюха, у тебя с ней необычайно трогательные отношения.
Взволнованный предупредительностью своего помощника, Николя обнял его за плечи и, кивнув головой, выскочил за дверь.
Как же прекрасно иметь за плечами такого друга, который всегда поддержит, все предусмотрит, поймет тебя без лишних слов и сделает то, о чем ты только успел подумать.
Резвушка, как всегда, встретила его радостным ржанием и тотчас потянула к нему свою длинную морду, словно желая вобрать в себя его запах. Он погладил ее по голове, нежно помассировал веки, и судя по тому, как по телу кобылы волнами побежала дрожь, эта ласка пришлась ей особенно по вкусу.
Поприветствовав таким образом старую приятельницу, Николя вскочил в седло.
При выезде из Парижа поднялся сильный ветер, взметнув вверх клубы пыли. Жара не намеревалась отступать, хотя по ночам небо нередко пронизывали ослепительные молнии. Горячий ветер шелестел жухлыми серо-зелеными листьями, глядя на которые невозможно было догадаться, что лето в самом разгаре. Окутавшее окрестности марево не позволяло разглядеть детали пейзажа, все сливалось в единую блеклую картину, размытую, словно акварель плохого художника.
Николя потихоньку напевал шутливую песенку, которую, похоже, внимательно слушала его лошадь, ибо с каждым новым куплетом она мчалась все быстрее. Быстрая езда опьянила его; перестав глядеть по сторонам, он видел только стремительно убегающую из-под копыт дорогу, да в ушах звонко свистел ветер.
