Вершина мира

И не вздумай, слышишь, не вздумай сказать об этом хоть одной живой душе, позвонить куда-нибудь, поговорить с дежурной. Понял? Алё, слышишь меня?

— Слышу, — отвечаю я.

— Ну так скажи мне, что ты понял. Иначе нет смысла продолжать разговор. Ты понимаешь, что я говорю?

— Да, я понимаю. Если я скажу хоть кому-нибудь о том, что ты…

— Тише-тише, — весело перебивает он меня. — А теперь немедленно иди вниз и жди в баре. К тебе подойдёт человек и всё объяснит. Прямо сейчас. Всё понял?

— Понял. Только сначала дайте мне с ней поговорить.

Повисает пауза. Мой собеседник долго ничего не отвечает.

— В бар, — наконец, говорит он и вешает трубку.

Я пересказываю наш разговор Маркуссу и Валдису, хотя, собственно, и так всё понятно.

— В какой бар? — уточняет Валдис. — Тут наверху ещё один бар имеется.

— Он сказал идти вниз.

— Ну да, — кивает Маркусс, — вниз, конечно. Наверху только за валюту обслуживают и там все сотрудники если не из ОБХСС, то из уголовки и КГБ. Там незаметным остаться никак нельзя.

— Может он и сам из органов, — пожимаю я плечами.

 — Хотя, в чём смысл? Забрать у меня деньги? Не мелковато для них? Я понял бы, если они хотели, например, скомпрометировать Ирину, собрать на неё фактики. А так… Не знаю, не вяжется это всё. Тупо как-то. С другой стороны. Гостиница нашпигована спецслужбами. Как они её похитили? Показать удостоверение и вывести под руку — это одно, а схватить и тащить вырывающееся тело — совсем другое…

— Могли выманить под каким-то предлогом, а потом уже здесь всё перерыть, — пожимает плечами Маркусс.

Вариантов множество. Ладно, иди. Валдис присмотрит.

Я выхожу первым и снова спускаюсь вниз. Иду в бар. Вечером здесь полно народу. Разговаривать будет не очень удобно. Оглядевшись, подхожу к стойке.

Бармен смотрит неодобрительно, но заказ принимает. Кофе неплохой, однозначно лучше, чем у Альберта. Правда, мне сейчас не до ароматических нюансов бразильской арабики. Больше всего сейчас меня беспокоит Ирина. Представляю, насколько ей страшно. Она ведь даже не видела ни одного фильма о киднеппинге.

Впрочем, это, как раз, к лучшему.

Ладно, Ириш, не бойся. Я уже бегу за тобой. Потерпи немного. Будет, что в старости вспомнить.

Передо мной стоит молодой человек лет тридцати пяти, или чуть старше. Довольно высокий, с длинными русыми волосами, в водолазке, джинсовой куртке, джинсах и невысоких ковбойских «казаках», вероятно, очень крутых и аутентичных.

— Пойдём к моему столику, — он широко улыбается и показывает в глубь зала.