Вершина мира

Я тоже улыбаюсь и, взяв свою чашку, иду за ним. Мы присаживаемся за маленький столик, как старые приятели.

— Я Артурс, — представляется он и протягивает мне руку.

Я крепко её пожимаю и говорю с самой своей дружелюбной и открытой улыбкой:

— Слышь, ты, ковбой сраный, Артурс, твою мать, если с её головы хоть один волосок упадёт, я твои сапожки, брючки и куртяшку вот этими руками забью тебе в анус. Самолично. И поверь, это не фигура речи, не образное выражение, а твёрдое намерение. И я от своих намерений никогда не отступаю.

В подтверждение сказанному, я сжимаю его руку с такой силой, что у него кости трещат. И, хотя он сам оказывается обладателем довольно крепкой хватки, я заставляю его поморщиться.

— А я-то всё никак понять не мог, — отвечает он, не меняя радостного выражения лица, — почему такого салагу с бабками послали. А ты вон что, молодой, но дерзкий, крутой чувак, да?

— Поверь, ты не хочешь этого знать.

Мы расцепляем руки и он смеётся.

— А ты симпатичный паренёк, — говорит этот Артурс. — Но только даже ты должен понимать, что в чужой монастырь со своим уставом ходить не надо.

— А чё не долларов? — спрашиваю я.

— Ты напрасно тут пытаешься что-то из себя строить, — хмыкает он. — Всё гораздо серьёзнее, чем тебе кажется. Её просто убьют, если денег не будет.

— Так легко? Убьют и всё?

— Да, — подтверждает он с улыбкой, уже не добродушной, а довольно зловещей.

— Но если так просто, значит уже могли убить.

— Нет, — качает он головой.

— До свидания, — я поднимаюсь и иду в сторону выхода.

Иду уверенно, но не очень быстро. Надо дать ему возможность оценить ситуацию и принять решение. Подхожу к дверям. По моим расчётам он уже должен просить меня вернуться. Ёлки. Неужели перегнул палку? А если он так и не побежит за мной? Что если они действительно уже её грохнули? Нет, бабки-то нужны. Если это вообще всё из-за денег…

— Егор! — всё-таки догоняет он меня уже у самого лифта.

Психолог хренов, думал переиграть меня? Дитя неразумное. Хипарь сраный. Вообще, на блатного он не похож, скорее, на гэбэшника. А это плохо. Очень плохо, потому что непонятно, что им надо. Чего они хотят? Вообще концы с концами не сходятся. Если бы блатные, можно было бы ещё что-то предположить, а так…

— Да, Артурс, — поворачиваюсь я к нему.

— Погоди. Думаю, нам всё же стоит закончить разговор.

— Хорошо, — легко соглашаюсь я. — Но моё требование нельзя отменить.