На приборной панели автомобиля уже лежали сэндвичи, завернутые в светлую льняную салфетку. Я с наслаждением впилась в мягкий бок булочки, начиненной мясом, сыром, зеленью и овощами.
– А мэтр Арье тоже пожиратель? – слизывая с пальцев соус, спросила я.
– Он человек, – мягко сказал Дагервуд, выруливая на шоссе.
– Да? Я думала, вы людей не очень жалуете.
– Вы правы.
– А почему? – заинтересовалась я, разворачивая второй сэндвич. – Вы же их защищаете? Значит, должны… ну, уважать, что ли.
– Я уважаю тех, кто достоин уважения, – холодно ответил мужчина.
– И я не защищаю людей. Я уничтожаю линкхов. Тех, кто нарушил Закон.
– Вот как? То есть на Терру вам в принципе наплевать? Это своего рода месть Энфирии, главное – насолить линкхам? – я облизала острые от перца губы. – Кто же вас так обидел, господин Дагервуд?
Не знаю, что именно не понравилось Дагервуду, но показалось, что в салоне автомобиля стало значительно холоднее.
– Меня сложно обидеть и остаться в живых, – процедил он, наградив меня ледяным взглядом.
– И вытрите лицо, вы испачкались.
Желание задавать вопросы у меня пропало, так что сэндвич я доедала в тишине.
* * *Через час трасса стала оживленнее, и потянулись дома – кирпичные, огороженные аккуратными заборчиками. Я мигом забыла о Дагервуде и прилипла к стеклу, гадая, за какой оградой находится дом моих родителей. Может, за этой, выкрашенной синей краской? Или той, с ажурной решеткой?
Нет, как оказалось, за глухим забором, почти скрывающим добротный двухэтажный коттедж.
Торопливо вытерла о джинсы повлажневшие ладони и удержалась от глупого желания снова причесаться.
Какая разница, в каком виде я явлюсь этим людям? Они отказались от меня. Со злостью взлохматила волосы, поджала губы и вышла из автомобиля.
Дождь уже прекратился, так что до двери мы добрались сухими.
– Минутку, – крикнул изнутри женский голос, когда Дагервуд нажал на кнопку звонка. Тявкнула собака. Шаркнули по камушкам домашние туфли. Створка распахнулась. Солнечный луч выбрал именно этот момент, чтобы прорваться сквозь тучи и ослепить всех нас, заставив на миг прикрыть глаза.
– Ви? – захлебнулась женщина, стоящая на пороге. – Ви… – простонала она, медленно сползая на землю без чувств. В распахнутую дверь нам было видно, как бежит по дорожке седой статный мужчина.
– Анна! – и тоже замирает, натыкаясь на меня взглядом. Стремительно бледнеет.
– Виктория?
– С утра была я, – глупо ответила, чувствуя, как кружится голова. Ведь я узнала их. Это были они. Мама и папа.
