Правда, к утру я знатно продрогла на полу, а тело затекло от неудобной позы, но зато спала спокойно. Да и не привыкать мне спать на чем придется. Это только после встречи с Риком, я хоть как-то успокоилась и стала почти похожа на нормальную.
Пока Рик не подхватил эту ужасную болезнь.
Вздохнула и помрачнела. Что будет, когда он придет в себя? Мне придется как-то сообщить, что я теперь обязана отработать у Дагервуда, выполнить свои обязательства. А может, сбежать? Я хмыкнула в ответ на свою шальную мысль. Вряд ли это получится.
К тому же, Дагервуд вполне способен отыграться на Рике, вдруг тому снова понадобится это загадочное лекарство?
И все же, что за болезнь такая свалила сильного и выносливого парня?
Я вновь подошла к окну.
Врачи так и не дали внятного объяснения. Говорили о каких-то врожденных дисфункциях, о сбое на генетическом уровне, и я мало что понимала в череде медицинских терминов. А от людей в белых халатах трясло так, что в голове мутилось от ужаса. Я даже смотреть на них боялась, опасаясь, что кто-нибудь закричит «хватайте», и меня скрутят, запрут в какой-нибудь палате и снова заставят принимать лекарства.
Поежилась.
Грустно вздохнула. На стекле остался туманный след от моего дыхания, и, улыбнувшись, я начертила пальцем рисунок. Глупая привычка – рисовать на стеклах, согревая их дыханием, от которой все никак не могу избавиться. Но об этом я тоже старалась никому не рассказывать, меня и без того считают странной.
Впрочем, друзей у меня и не было. У меня был только Рик.
Я постояла, бездумно глядя в окно, и решила, что надо бы исследовать и другие комнаты. Но не успела. Потому что, повернувшись, увидела высокого светловолосого парня, что рассматривал меня, стоя у аквариума. И даже подпрыгнула от неожиданности, заметив его. Шагов я не услышала. Как долго он стоял там, наблюдая за моим дурачеством у стекла?
Парень выглядел лет на двадцать пять и был похож на одного из тех музыкантов, что поют в переходах города или у реки летними днями. На нем были потрепанные джинсы и объемный свитер, в левом ухе поблескивало несколько камушков.
И волосы у парня серебрились инеем, они были такие белые, что я усомнилась в их натуральности. Неровно отхваченные пряди касались растянутого ворота свитера. А сам незнакомец чуть покачивался с носка на пятку, засунув большие пальцы в карманы своих брюк.
– Э-м-м, здравствуйте, – неловко пробормотала я.
Парень перестал раскачиваться и сделал ко мне шаг, склонив голову, словно птица.
