Весь Чейз Джеймс Хэдли в одном томе

Да, тот парень, видно, соображал по части боя много лучше его.

Тогда-то менеджер швырнул ему на массажный стол две десятидолларовые бумажки и велел убираться. Менеджер вышел, а Морган вошел.

Морган помог Китсону одеться и вывел его, полуослепшего и полуживого от побоев, со стадиона, посадил в машину и увез к себе домой.

— Итак, с боссом покончено. Ты больше не будешь подставлять голову под удары и ждать пока твои мозги превратят в кашу, — сказал Морган.

Китсон слушал его, растянувшись на кровати в убогой комнатушке, которую Морган именовал своей квартирой.

— Знаешь что? — продолжал Морган. — Мы могли бы работать вместе. Я видел, как ты водишь машину. Твой талант именно в этом, а не в боксе. У нас тут подобралась неплохая компания — парни, которые умеют работать четко и быстро и зарабатывают неплохо. Что ты на это скажешь?

Китсону было всего двадцать три, но он уже окончательно потерял надежду на будущее. Раньше он рассчитывал стать чемпионом мира в тяжелом весе, но последнее поражение доказало ему раз и навсегда, что это пустые бредни.

О Моргане ходила дурная слава. Он знал, что Морган отсидел пятнадцать лет, что он легко впадает в ярость и весьма опасен. Знал, что может влипнуть в историю, если свяжется с бандой Моргана. И все же ему было страшнее остаться одному и самому устраивать свое будущее.

Те несколько дел, что они провернули с людьми Моргана, дали ему возможность жить вполне сносно. Рисковать особенно не приходилось, дела были незначительные и тщательно организованные. Он знал, что, если попадется, получит меньше других: от трех до шести месяцев по первой судимости.

Однако у него хватало ума понять, что все эти мелкие делишки были лишь репетицией перед большим делом; знал, что Морган рано или поздно задумает дело лет на двадцать тюрьмы и втянет в него Китсона.

В ту пору, когда Китсон пытался сделать имя на ринге, он одновременно работал шофером в агентстве бронированных автомашин. И продержался там ровно десять дней. Образцовый порядок агентства доконал его. Ему никогда не удавалось надраить ботинки так же безукоризненно, как у других шоферов. Водил он машину быстрее других, но менее осторожно, что считалось здесь серьезным упущением. Оставляла желать лучшего и его пунктуальность.