Весь Гарднер в одном томе

 — И этот пес выл почти беспрерывно в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября этого года?

— Вы слышали, как он воет?

— Разве не правда, миссис Бентон, что собака вышла из дома, стояла около сооружающейся пристройки к гаражу и жалобно выла?

Перри Мейсон резко переменил тему:

— Вы опознали письмо, которое миссис Картрайт оставила для мистера Форбса, когда решила вернуться к своему мужу?

— Она лежала в своей спальне, больная гриппом?

— Но уже поправлялась?

— И неожиданно вызвала такси в отсутствие мистера Форбса?

— Когда мистера Форбса выманили из дома с помощью ложной жалобы окружному прокурору, поданной вами и Артуром Картрайтом, — ехидно отозвалась Телма Бентон, — миссис Картрайт присоединилась к своему мужу.

Она сделала это тайком.

— Вы имеете в виду, что она убежала с собственным мужем?

— Она покинула мистера Форбса, с которым прожила год.

— Оставив это письмо?

— Вы идентифицируете это письмо как написанное почерком миссис Картрайт?

— Были вы знакомы с ее почерком до того, как она уехала из Санта-Барбары?

— А теперь, — сказал Перри Мейсон, предъявляя лист бумаги, — я показываю вам текст, написанный якобы миссис Картрайт, и спрашиваю, тот же этот почерк, что и в письме?

— Нет, — медленно ответила свидетельница, — не тот.

 — Она закусила губу и внезапно добавила: — Думаю, миссис Картрайт сознательно пыталась изменить почерк, покинув Санта-Барбару. Она опасалась, как бы не раскрыли ее подлинную личность.

— Понятно. А теперь я показываю вам текст, якобы написанный Бесси Форбс, подсудимой на этом процессе.

Это не тот же почерк, что и в записке, оставленной миссис Картрайт?

— Могу я попросить вас написать что-нибудь на листе бумаги, чтобы сравнить почерк с вашим?

Свидетельница колебалась.

— Это абсолютно против правил, ваша честь, — поднявшись, заявил Клод Драмм.

Перри Мейсон покачал головой.

— Свидетельница дала показания относительно почерка миссис Картрайт, — сказал он. — Я имею право продемонстрировать ей другие почерки и спросить ее мнение об их принадлежности в сравнении с почерком записки.

— Пожалуй, вы правы, — отозвался судья Маркхэм. — Протест отклонен.

Телма Бентон взяла лист бумаги и быстро написала на нем несколько строчек.

Мейсон обследовал почерк и кивнул:

— Думаю, мы оба согласимся, что этот почерк совсем не похож на тот, которым написано послание, оставленное миссис Картрайт.

— Естественно, — с холодной иронией произнесла свидетельница.

— Приближается время перерыва, — предупредил судья.