Весь мир театр

Для Жоржа подобным озарением стала бредовая идея об одиннадцати единицах и одной девятке. Видимо, она возникла внезапно, в момент тотального отчаяния, и заворожила Девяткина своим блеском. И все же поначалу он был еще готов пощадить мир, не разрушать его. В первой записи сказано: «Одумайтесь!»

Будущий бенефициант давал миру-театру такую возможность. Он убил Смарагдова, который мало того, что «украл» роль, но еще и нагло, вызывающе волочился за Элизой. Расчет Девяткина был очевиден и поначалу вроде бы подтвердился.

Режиссер поручил своему помощнику вести роль Лопахина на репетициях, пока Смарагдову не будет найдена достойная замена. Можно не сомневаться: если б Штерн, как собирался, пригласил знаменитость со стороны – Леонидова или еще кого-то, российский театр постигла бы новая утрата. Прямо накануне премьеры с Лопахиным произошло бы несчастье, и пришлось бы выпускать на сцену Девяткина. Но появился Фандорин со своей японской драмой, и план, составленный с инженерной тщательностью, рухнул.

Когда же ассистенту сделалось ясно, что на взаимность Элизы надеяться нечего, он всецело отдался своей апокалипсической идее.

В последующих записях, которые появлялись по мере календарного прибавления новой «единицы», никаких «одумайтесь» уже нет. Приговор был вынесен и конфирмован. Мир-театр взлетит на воздух, а Элиза, не ставшая земной невестой, будет Невестой Небесной.

Невеста же до свадьбы должна сохранять непорочность. Поэтому тех, кого «жених» подозревал в посягательстве на ее целомудрие, он истреблял.

Так погиб юный дурачок Лимбах. Пропуск на актерский этаж корнет, конечно, получил от помощника режиссера. Мальчишке наверняка ужасно понравилась идея дожидаться Элизу в ее собственной уборной – чтобы поздравить с премьерой тет-а-тет…

Мизансцена была обставлена искусно. Известно, что маниакальные личности, находящиеся во власти сверхидеи, могут проявлять недюжинную изобретательность. Удар ножом поперек живота должен был напомнить об угрозе гусара совершить харакири. На случай, если номер не пройдет (а к тому времени Девяткин уже знал, что Фандорин занимается расследованием и что человек это опытный), преступник принял меры предосторожности.

Во-первых, обзавелся рассекухой – оружием московских бандитов. Во-вторых, написал кровью на двери буквы «Ли». Этот трюк был хитроумен, и он достиг цели. В случае, если следователь или Фандорин не поверят в «харакири», можно будет подсказать иную разгадку оборванного имени – что Девяткин очень ловко и исполнил.