Весь Перри Мейсон в 4-х томах. Том 2

Они были приблизительно одного возраста, не слишком-то отличались фигурами, ростом, внешностью. Достаточно было Милдред на консультации у известного гинеколога выдать себя за Элен Бартслер и предъявить с невинным лицом свидетельство о браке. Затем, после родов, гинеколог без каких-либо подозрений выдал свидетельство о рождении мужского потомка Элен Чистер Бартслер и ее покойного мужа Роберта Бартслера.

Вначале Милдред хотела отдать ребенка на усыновление, но после получения документа о рождении это было не так срочно.

В результате маленькие ручонки завладели сердцами двух одиноких, отчаявшихся женщин, которые откладывали момент отдачи мальчика на усыновление до тех пор, пока обе не поняли, что не смогут на это решиться никогда в жизни. В это время между ними начались трения, и дружба, рожденная на основе общего несчастья, рухнула. Записи Милдред постепенно менялись в отношении Элен, и наконец отчаявшаяся женщина записала в дневнике меткую и проницательную характеристику Элен Бартслер, как особы холодной, расчетливой, самолюбивой и мстительной, первоначальное великодушие которой было только частью низкого плана мести свекру, которого она ненавидела.

Мейсон и Делла читали теперь с одинаковым интересом. Не было сомнения, что Милдред разработала для себя собственную жизненную философию. Она выработала ее по необходимости, потому что судьба не оставила ей другого выбора. Но философия, родившаяся из горьких разочарований, послужила ей опорой в самую тяжелую минуту, когда Элен Бартслер выкрала ее ребенка и отказалась сообщить, где она скрывает его и что собирается с ним делать.

Милдред пошла тогда к адвокату и услышала, что не имеет никаких законных оснований на мальчика.

Читая это, Мейсон сказал вполголоса:

– Вероятно, адвокат ей вообще не поверил. Он посчитал всю эту историю выдумкой.

– Этому трудно удивляться, – ответила Делла. – Милдред добровольно отдала Элен все права собственности, если можно воспользоваться таким определением по отношению к ребенку, – закончила она с горьким смешком.

 – Разве это не трагично? Представь себе мать, которая столько выстрадала, чтобы в конце концов узнать, что она не имеет права на собственного сына.

Мейсон кивнул головой.

– Посмотрим лучше записи последних дней. Может быть, они прольют какой-то свет на дело?

– Но, шеф, мы ведь не можем пропустить всего, что случилось за это время.

Мейсон потряс головой, бегло перебрасывая странички.

– Неизвестно, когда сержант Холкомб перейдет в контратаку.