Весь Тайгер Манн

Это был чудесный рассвет, сначала медленный, но потом красные лучи брызнули на нас, как кровь в первом причастии, и затопили обоих.

Черт, как нежна она была, как покорна, какое твердое и округлое тело! Бедра, как холмы прохладной пены, и эти впадинки... Она принесла с собой какую-то симфонию плоти женского естества и всепоглощающего желания. Она жаждала и умоляла.

Ее рот словно обезумел, он был горяч, влажен, он требовал с такой страстью, что сам был похож на взрыв — взрыв желания. Ее рот впивался, это были прикосновения, от которых хотелось закричать громче, еще более страстно, чем настоящий тигр.

Ее тело извивалось под моим, оно требовало и требовало, и выгибалось, почти близкое к безумию, и просило удовлетворения. Вот сейчас, сейчас...

Но я не собирался сразу дарить ей блаженство. Она знала свое дело и испытала чувство полного растворения, когда тело будто парит в воздухе. Она была женщиной, чей голод никто не мог понять и утолить, и наконец нашла человека, который помог ей насытиться.

Солнце передвинулось к западу, и в комнате появились тени.

Я принял душ, побрился и разбудил ее. И пока она еще пахла женским теплом и сном, я проклял самого себя, глядя на нее. Но все-таки наконец сказал:

— Все, крошка. Вставай.

На кресле лежал мой пистолет, готовый пристрелить кого угодно. И я должен был позвонить Рондине.

Как ей объяснить, почему не был с ней и где был вообще? Как смягчить свой голос и сказать ей, что я чувствую теперь?

Она взяла трубку и сказала что-то. Я постарался говорить как обычно:

— Тайгер, моя дорогая.

— Ты мне нужна. Можешь помочь?

— Тайгер, тебе никто по-настоящему не нужен.

— Ты мне нужна немедленно.

— Пожалуйста, Тайгер.

— Господи, оставим это. Вот что я тебе скажу. Если хочешь быть глупой бабой — на здоровье, но тогда не жалуйся на меня. Второй раз я не попрошу тебя, помни. Прости, что расстроил твое замужество, но кое-что всегда на первом плане, и сейчас как раз тот самый случай. Ты идешь вторым планом. И если у тебя будет новый мужчина, то и для него ты всегда будешь на втором месте после его работы, а потому — замолчи.

Ты...

Она не дала мне договорить:

— Тайгер... могу я попросить прощения?

— Конечно, куколка. Кольцо вокруг меня сжимается.

— Черт тебя побери, глупышка! Не знаешь. У нас уже трое на счету, и один раз мы сами могли стать покойниками.

Я схватил пистолет и сунул его в кобуру, чтобы не дрожали руки.

Я слышал, как тяжело она дышит, и словно видел маленькую родинку у нее под левой грудью.