Весь Тайгер Манн

Коп кивнул, но, не расслабляясь ни на секунду, сам открыл дверь, пропустил меня и остановился за спиной. Я проверил больничный лист, сделал несколько каракуль в блокноте и подошел к пациенту.

Он узнал меня. Лицо его напряглось и приняло особое выражение: ясно было, что он решает: то ли обратиться к копу, то ли лежать тихо. Я улыбнулся, кивнул в сторону телефона и сказал:

— Откуда только не проникает инфекция! Даже через телефонные разговоры.

— Мне звонят только здоровые люди, — возразил он, и напряженное выражение исчезло.

Я занялся якобы медицинскими манипуляциями: пощупал пульс, осмотрел глаза, попросил показать язык, затем, полуобернувшись, обратился к копу:

— Дайте мне, пожалуйста, эту табличку.

Ничего не подозревающий коп подошел к кровати и только на секунду отвел от меня взгляд. Этого было достаточно. Через минуту он был раздет, а Мартрель облачен в его форму, хозяин которой остался лежать в постели вполне удобно вплоть до того часа, как ему удастся попасть в полицейский участок.

Пока Мартрель одевался, я спросил его:

— Немного.

— Это так и есть. Вы готовы?

Форма была ему не совсем впору, но, пока его не увидит другой полицейский, явно сойдет. Кстати, о форме. Люди не смотрят одетым в нее в лицо. Мартрель нервно кивнул и облизал губы:

— А если нас схватят?

— Ловить за хвост будут не вас, а меня. Самое скверное, что пришлось оглушить полицейского. Успокойтесь, ведите себя естественно и держитесь меня. Я не хочу спешить. Если мы с вами побежим, это привлечет внимание, понятно?

Его улыбка сказала мне все.

Лифтом мы воспользовались, только спустившись на один пролет по лестнице, идя друг за другом у стенки, чтобы пропускать встречных. Большинство из них было слишком занято собственными мыслями, чтобы разглядывать нас. Копы и медики не кажутся необычным явлением в больницах. Внизу, в холле, я велел Мартрелю встать в дверях, а сам направился в мужской туалет. На этот раз там было пусто, если не считать интерна, который, все еще без сознания, скрючился на сиденье в кабине.

— Врачу, исцелися сам.

Признаюсь, это было неблагодарно по отношению к тому, кто так много сделал для меня.

Толпа в холле сильно увеличилась и послужила мне хорошим прикрытием, но она могла скрывать и тех, кто охотился за мной.