Весь Тайгер Манн

— Тогда вали к дьяволу, — спокойно ответил я.

Его рука потянулась было к моему лацкану. Я схватил его запястье и отбросил руку прочь:

— Тебя могут заставить говорить.

— У меня на теле немало рубцов от людей, которые так думали, но не преуспели.

Чарли встал между нами:

— Говори, что ты хочешь сказать, Тайгер.

Я кивнул и улыбнулся Рэндольфу:

— Ну как? Дать тебе десять минут форы?

— Давай, — холодно произнес он.

— Ты слишком легко сдаешься, приятель. Мне нужны гарантии.

— Если ты думаешь...

— Я знаю этого человека, Хэл.

Он не станет говорить, пока ты не дашь согласия. Если ты это сделаешь, я хочу быть свидетелем.

Рэндольф, казалось, готов был взорваться.

— Ты что, за дурака меня держишь?

— Получится и в самом деле глупо, если ты будешь тянуть волынку, — оборвал его Чарли. — Мы должны заключать между собой сделки так или иначе. Ничего необыкновенного тут нет. Я ручаюсь за репутацию и честность этого человека по всем линиям, а если ты считаешь, что страдаешь от давления департамента, позволь Тайгеру высказаться, и тогда нам удастся добраться до тех, о ком речь.

А ты, друг, и в самом деле испытываешь нажим. От меня, из Вашингтона, от Мартина Грейди, от газетчиков и так далее. А так ты будешь держать газетчиков в руках до самого конца своей жизни.

Я не выдержал и засмеялся. Даже не предполагал, что у полковника в голосе есть такие ноты. Рэндольф понимал, что тот говорит вполне откровенно и убежден в правдивости каждого своего слова. Хэл стоял неподвижно и от души желал, чтобы я сдох.

Ему понадобилась одна минута, чтобы остыть, вышагивая по комнате, но в конце концов он подошел ко мне и сказал:

— О'кей, Мэнн... ты своего добился. Куда мы направимся отсюда?

— В небоскреб Томлинсона на Бродвее, — ответил я.

Страж за конторкой в конце холла ссутулился над газетой и неопределенно махнул рукой, когда мы попросили журнал ночной регистрации. Записано было всего несколько человек, из них ни один на нужном этаже. Лифт работал на автоматическом режиме; трое из нас — Чарли, Рэндольф и я — вошли в кабину, остальные поднялись по лестнице, чтобы накрыть кого надо в случае чего.

Выйдя из лифта, мы подождали остальных, оставили двоих у лифтов и одного на лестнице, а сами направились к двери. На первый взгляд казалось, что внутри темно, потом я заметил узенький лучик света в уголке из-под двери. Я шепнул Чарли:

— Стекло окрашено в черный цвет, а внизу войлочная прокладка.

Он посмотрел на полоску света и кивнул.

— Там кто-то есть, — сказал я.