Весь Тайгер Манн

Рондина понимала, чего я хочу, и задала вопрос:

— Почему же ты не стреляешь в нас сейчас?

— Потому что надеюсь сделать кое-что получше при помощи чемоданчика, который принес с собой товарищ Хело. — Я проследил ее взгляд, брошенный на черный кейс, оставленный возле кресла. — Ты ведь понимаешь, Тайгер, что в нем?

О да, я понимал, и очень хорошо.

Рондине, Мартрелю и Уолли она объяснила:

— Взрывное устройство, друзья мои. Вы умрете все вместе. Им долго, очень долго не удастся установить, кто тут погиб и почему.

К тому времени мы будем держать ситуацию под контролем, потому что, видишь ли, Тайгер, то, что собирался сделать для меня ты, Мартрель вынужден был сделать раньше. — Она сунула руку в карман и вынула несколько сложенных листков бумаги: — Чтобы спасти их жизни, он подписал заявление, что он здесь не по собственной воле, но захвачен силой и удерживается агентами вашей страны. Он боится, что его убьют, если он не заговорит. Он клянется в неизменной преданности нашему славному Советскому Союзу, и это, мой тигр, твоя погибель. Когда такая новость дойдет до Организации Объединенных Наций, она даст нам серьезную причину для жалобы и к тому же вобьет еще один клин между вашей страной и колеблющимися.

Я похолодел. Даже толчки крови в раненой руке прекратились.

— Все знают, что я терпеть не могу коммунистов.

— Да, но они не знают, что ты не работаешь в официальных учреждениях этой страны. Ты тоже подпишешь заявление и поклянешься, что имел задание похитить и убить Мартреля до того, как он сделает достоянием мира свои истинные взгляды.

 — Она улыбалась, но взгляд оставался твердым. — Ты это непременно сделаешь. Ведь ты и в самом деле его похитил, и он будет найден мертвым. При помощи газет, имея на руках факты, мы, я думаю, поставим тебя в положение достаточно сомнительное.

— Предположим, я не подпишу.

— Подпишешь. — Она бросила взгляд на Рондину. — Иначе я буду убивать ее так, что ей придется сильно страдать. Она не умрет простой и легкой смертью, как все вы.

А тебе придется наблюдать ее муки. Нет, я думаю, ты подпишешь.

Рондина произнесла без малейшего страха и нервозности, как будто находилась в собственной квартире:

— Не подписывай, Тайгер.

— Ты предпочитаешь, чтобы в тебя стреляли?

— До меня стреляли в других. Мы, по крайней мере, сохраним чувство нашего гражданского достоинства.

— Ты не будешь так думать с пулей в животе, — сказала Рондине Соня, радуясь каждому своему слову.