Весь Тайгер Манн

Оркестранты на сцене сменились, и хотя в игре новых исполнителей заметен был восточный колорит, в ней не было той неистовой страсти, что у предыдущих. Кто-то из посетителей запел, другие стали подпевать, официанты забегали, выполняя заказы.

Неожиданно один из гостей прокричал что-то по-гречески. Обернувшись, я увидел полного лысого человека, который вскочил с места и энергично захлопал в ладоши, к нему присоединились соседи по столику. Вытянув шею, я разглядел человека, одиноко сидевшего за угловым слабо освещенным столиком.

Осветитель направил на него розовый круг света, и я отчетливо увидел его лицо с резкими чертами, копной черных волос и длинными свисающими усами. Он был в потертом вельветовом пиджаке коричневого цвета и водолазке.

Греки продолжали восторженно кричать, но уже по-английски:

— Спой! Спой! Спой!..

Они неистово хлопали, стараясь привлечь к себе внимание человека за угловым столиком. Слегка улыбнувшись, тот помахал им рукой, стараясь отстраниться от светового круга.

Но поклонники не унимались. Полный грек подбежал к певцу, пытаясь поднять его из-за стола. Обернувшись к своим друзьям, он восторженно вопил:

— Это он! Париж, Мадрид, Москва...

Дальше, от избытка чувств, он перешел на греческий. Но по отдельным словам было понятно, что перед нами знаменитый баритон.

Но он не запоет никогда.

Не сможет. У него прострелено горло.

Выхватив кольт, я пытался протиснуться сквозь толпу. Цеплявшиеся за него поклонники нечаянно оттянули вниз ворот водолазки, и я увидел шрам в то самое мгновение, когда он заметил меня.

Он отчаянно прорвался сквозь окружавших его людей, пересек танцевальную площадку и бросился к выходу. Я хотел выстрелить ему в спину, но кругом было слишком много народа и я не мог толком прицелиться. Когда же я наконец добрался до двери, она захлопнулась с легким шипением пневматической пружины. Перескакивая через три ступеньки, я скатился с лестницы и выбежал на улицу.

На этот раз мне не повезло.

Мелькнули красные хвостовые огни удаляющегося такси, а другого поблизости не оказалось.

Малкольм Турос выбрался вечером в свое излюбленное заведение и чуть не угодил в могилу. Но мне стало ясно одно. Он не такой уж бравый и крутой. В его профессиональном мастерстве был изъян, и он непременно его погубит. Я убрал пистолет и подумал: по крайней мере, в одном заведении он уже засветился.

Я попросил управляющего передать Вей, что жду ее у выхода.