Весь Тайгер Манн

В одном крыле дома помещалась электроремонтная мастерская, другое крыло было жилым. Там располагались четыре двухэтажные квартиры с отдельными выходами на улицу. На одной двери висело объявление: «Сдается». Две другие квартиры тоже не представляли интереса: у одной на крыльце стояла детская коляска, а у другой нежился кот на перилах, а рядом стоял детский велосипед.

Мое внимание привлекла четвертая дверь. Сквозь стеклянную дверь был виден горевший внутри ночной свет. Это было жилье для одного человека, надежно защищенное от любопытных глаз.

Он сидит сейчас где-то наверху в полной уверенности, что ловко замел все следы... Вей Локка мертва, Тейш под надежной охраной тупого соотечественника, который пытается втереться в доверие к иностранцам. Сейчас он чувствует себя в полной безопасности, надежно укрывшись в этой скромной квартирке и установив сигнальное устройство у входа.

Снаружи мир может рухнуть, и тогда он выйдет из своего укрытия, чтобы собирать его обломки.

Обогнув дом, я перелез через забор во внутренний дворик заинтересовавшей меня квартиры.

Обнаружив на земле две проволоки, зацепившись за которые незваный гость сам бы возвестил о своем приходе, я понял, что нашел Туроса. Я искал это сигнальное устройство, потому что на месте Туроса устроил бы то же самое.

Тщательно обследовав окна, я обнаружил одно, где тонкая проволочная проводка немного провисла, и перерезал ее. Я понял, что сигнальное устройство несовершенно, он сварганил его на скорую руку, в расчете на случайное вторжение соседей, но никак не тех, кто его разыскивает.

Я открыл окно, влез на подоконник и бесшумно пробрался в комнату. Кроме запаха личи, проникавшего снаружи, я почувствовал еще какой-то знакомый запах. Принюхавшись, я вспомнил запах сигары, которую Сарим Шей курил на заднем крыльце отеля.

Я достал пистолет и под плащом взвел курок, чтобы избежать лишних звуков. Понемногу мои глаза привыкли к темноте, и я стал различать контуры находившейся в комнате мебели. Я двинулся вперед.

И увидел Сарима Шея.

Мертвого, скорчившегося в предсмертной агонии. Тело застыло на полу в форме зародыша. Труп начал уже остывать. Проведя рукой по шее, я обнаружил нейлоновый шнур и понял, что он умер мучительной смертью, но мне его не было жаль.

На лестнице сверху послышались шаги, и я быстро выпрямился. От резкого движения мой бок пронзила острая боль. Я замер, ожидая, когда она хоть немного отпустит, а затем пересек комнату и встал под лестницей, у входа в нижнюю комнату.