Весь Тайгер Манн

Я назвал телефонистке два номера, но ни по одному, ни по другому Рондина не ответила.

Тогда я позвонил Эрни Бентли. Если Рондина имела контакт с «Ньюарк контроль», то он должен быть в курсе.

Эрни ответил, и после очередного опознания я спросил:

— Точно... Но она хотела говорить только с тобой... А я не знал, где тебя можно было поймать.

— Значит, никаких передач?

— Никаких. Только то, что она будет в три часа, и ты знаешь где. Рондина показалась мне очень возбужденной. Думаю, она что-то обнаружила.

— Я ведь звонил ей туда.

— Но не было трех часов.

— Это верно. Я позвоню. Эта ваша меблирашка... Пошли туда нескольких парней охранять ее до моего звонка. Я узнал местонахождение Агрунски, но Хоппес меня опередил. Сделай все, чтобы устроить операцию.

— Тебе не удалось подсунуть ему «Безекс»?

— Огорчен, старик. На этот раз твой трюк ни к чему не привел.

Я повесил трубку и вернулся к столу, возле которого Мейсон разглядывал карту.

— Ничего, кроме полей. Ближайший аэродром на расстоянии шестнадцати километров, и на нем нет бетонной дорожки.

— Ты сошел с ума, Тайгер?!

— Мне такое уже говорили, но выбора нет. Тот «команч», что недавно взлетел, сядет.

— Он достаточно легкий, ему это удастся, а нам — нет.

— Ты когда-нибудь садился на брюхо?

— Только тогда, когда ничего другого не оставалось, дружочек. Если ты думаешь, что я думаю, что ты думаешь...

— Послушай, Тайгер... — вновь начал он.

— Мой дорогой, если мы этого не сделаем, то ни ты, ни кто другой не полетит уже никогда...

Пауза. Мейсон пристально посмотрел на меня:

— Хорошо. Чего же мы тогда ждем?

Я пошел отдать ключ от машины Камилле, которая терпеливо сидела в ней и кашляла в платок.

— Оставайся здесь еще час, дорогая, потом поезжай, сними комнату в отеле и отдохни. Завтра утром, без сомнения, запрет с полетов будет снят и ты сможешь улететь в Нью-Йорк. Я увижусь с тобой там.

Она подняла на меня великолепные глубокие глаза, в которых я увидел грусть и усталость.

У нее была улыбка маленькой девочки. Она отрицательно покачала головой:

— Нет, все кончено... Моя паутина оказалась недостаточно крепкой, хотя я пыталась, знаешь?

Мои губы коснулись ее век и стерли с них слезы. Под моими руками Камилла снова начала дрожать. Ее веки затрепетали, она проглотила рыдания, которые я задушил поцелуями. Я почувствовал огонь, который снова стал ее пожирать.