Весь Тайгер Манн

Но что-то примешивалось к объятию, она это почувствовала. Оторвалась от моих губ, вырвалась из кольца моих рук и посмотрела вопросительно:

— Милый, что с тобой?

У нее был низкий, чуть хрипловатый голос, который меня особенно волновал.

Мы вошли в комнату, и она взяла меня под руку. Как непросто объяснить ей! Я позволил ей напоить меня кофе. Она покорно ждала, и наконец я сказал:

— Придется отложить нашу свадьбу, родная...

Боль, вспыхнувшая в ее глазах, была мимолетной.

Она ушла, оставив печальный блеск, говоривший о многом.

— Ты можешь объяснить мне?

— Я собирался заявить об увольнении. Но это случилось раньше... Дело очень важное, и никто другой не сможет с ним справиться.

— Киска, милая... Это касается безопасности страны и, может быть, твоей тоже. Англия и США связаны так крепко, что случившееся у одних затрагивает и других. Я не могу выбраться из этой истории, не могу ничего объяснить. Ведь и так сказал тебе немало. У нас есть свод правил, который нельзя нарушать до самой смерти, а она всегда рядом.

Прости, девочка, но прежде всего моя работа, а уж потом... Ты умница и поймешь меня!

— Это очень трудно. — Она вдруг отвернулась, а губы сложились в жалкое подобие улыбки. — Я даже не знаю, что сказать...

— И не надо. Я быстренько покончу с этим делом и вернусь.

Ее глаза встретились с моими.

— Ты уверен, что вернешься? На этот раз?

— Я всегда возвращался.

— Но это в последний раз? А потом ты останешься со мной? — Она поставила чашку с кофе и сложила руки на коленях.

 — Скольких ты убил, Тайгер? Сколько раз пытались убить тебя! Обстоятельства, обстоятельства! Но твоя звезда может закатиться, и тогда...

— Нет, дай мне сказать. Раньше тебе было все равно — жить или умереть. Это работало на тебя. Но теперь ты совсем другой и можешь погибнуть. Можешь не вернуться на этот раз.

Я встал и повертел в руках свою шляпу:

— Когда все кончится, вернусь.

— Я могу и исчезнуть.

— Я не об этом. Просто слишком долго мучилась.

Мне казалось, что я нашла любовь и безопасность, о которых мечтала, а теперь все идет прахом...

Я не мог сказать того, что хотел. Не мог объяснить, не имел права спорить, да мне и не хотелось. Не было преграды, которую она не могла бы преодолеть, если захотела бы, а если нет, то...

— Колесо уже повернулась, детка. Твой номер выигрывает или нет. Но я вернусь. Есть люди, которые не меняются. Я один из них.

Подойдя к двери, я обернулся и подмигнул ей.