Весь твой, только твой эльф

Я скосила взгляд: Алари таращил на меня глаза, и на его скулах дергались мышцы.

Хорошенькую же тему я подняла в разговоре с чужеземным эталоном нравственности. Сейчас мой остроухий приятель разочаруется в своей попорченной истинной и даст деру.

На самом деле я рассказала ему свою историю не ради этого. Не для того, чтобы спугнуть. А зачем? Сама не знаю.

Кто тянул меня за язык? Я просто открыла рот — и неожиданно из меня полились откровения. Еще и про магический дар выболтала. Дура.

Ну, раз уж начала, закончу.

— Думаю, отец считал, что, обесчещенная, я буду сговорчивее и в тот же день побегу замуж, чтобы скрыть свой позор.

Мой спутник в шоке покачал головой и снова споткнулся обо что-то в траве.

— Я побежала. Только не замуж, а в суд Титлана. Он думал, я буду стыдиться. Но колдуньям стыд неведом.

На несколько секунд повисло неловкое молчание. В тишине я слышала сорванное дыхание Алари, видела, как он сжимает кулаки.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить такое, — наконец прошептал он хриплым голосом и взял меня за руку.

— Чем бы он меня ни опоил, доказать это не удалось. Мать умоляла простить отца, потом пыталась внушить мне чувство вины, уверяла, что я сама прыгнула в койку к нашему гостю и пытаюсь свалить ответственность за свою распущенность на другого. В этот момент что-то во мне умерло. Я ненавижу своего папашу, мать все еще люблю, но… все стало не так, как раньше. Мы больше не видимся.

Я остановилась и, прикрыв глаза, провалилась в воспоминания.

— Тот хмырь, с которым я проснулась в одной кровати… Он преследовал меня, требовал… чего-то… Отстал, только когда мы с Валонсо объявили о помолвке. Тогда у меня еще не было связей, чтобы противостоять навязчивым поклонникам с большими деньгами и громким титулом. Сейчас я бы выбрала иной путь. Избавилась бы от проблемы более жестким способом. Да и не полез бы он ко мне теперь. Только не теперь, когда я ношу кольцо Агальеры.

Я нежно погладила ободок белого золота на мизинце.

Договорив, я почувствовала себя неловко. В Аталане я всю свою боль держала внутри, а тут обнажила душу перед чужаком, доверилась постороннему мужчине, которого повстречала несколько дней назад. Наверное, эту воспаленную рану давно надо было вскрыть и выпустить наружу скопившийся гной, пока он не отравил кровь в моих жилах. Видимо, внешность Алари располагала к откровенности, а может, к откровенности располагало то, что я знала его самую опасную тайну.