Со мной определенно случилось нечто неприятное, просто так амнезия не наступает, но…
– Никто мальчика не искал, – резко вмешался в беседу Николай Викторович, – полагаю, отца у него не было. Был случайный донор спермы!
Я рассказала Решеткиным все, что знала о Кабановой.
– Вот бедняга, – пожалел Джейн Сергей, – с Гарпагоном-Плюшкиным люди справляются, жизнь можно наладить в любом возрасте. Просто нужна работа с грамотным специалистом. Я готов помочь пожилой даме в любом случае, даже если у нас нет ни капли общей крови.
Надеюсь, Евгения встанет на ноги, ботулизм – серьезная болезнь.
– Ой, ой, – испугалась Алевтина, – где Кабанова взяла рыбу?
– Загадка, – вздохнула я, – могла найти на помойке. Дом у нее в ужасном состоянии, похоже, там никогда не убирали. Когда Евгения пришла к нам, я приняла ее за бомжиху. Очень удивилась, когда выяснилось, что у нее денежная работа, а в собственности, кроме особняка, несколько квартир, которые сдаются за немалую плату. Майю Трошину вы тоже не помните?
– Кто это такая? – осведомился Сергей.
Я сообщила все, что знала о Майе.
– Хорошо, когда человек забывает о неприятных событиях, плохо, если он вытесняет из памяти тех, с кем у него сложились хорошие отношения, – прокомментировал мой рассказ Сергей. – Я благодарен Майе, но совершенно ее не помню. Равным образом как и тех мальчиков, о которых вы упомянули… э… э…
Я посмотрела в свой телефон.
– Федор Круглов, Паша Окошин, с ними девочка Лена Кисунина.
Доктор пожал плечами.
– Возможно, меня недолюбливали в школе, но это не редкость.
– Слишком умных одноклассников ребята, как правило, считают подлизами, ябедами, – подключился к беседе Николай Викторович, – но, знаете, очень часто школьная звезда, которой все восхищаются, тускнеет в студенческие годы и во взрослой жизни совсем гаснет. А ученик, над которым все издевались, изгой, именно он достигает успеха.
Сергей провел рукой по скатерти.
– Дорогая Лампа, давайте подведем итог беседы. Если Евгения Ивановна поправится, чего я ей от души желаю, я непременно сделаю анализ ДНК.
В случае установления ее материнства я не брошу Кабанову, окажу ей бесплатно медицинскую и психологическую помощь. Готов взять на себя бремя финансовых забот и наведения порядка в ее доме. И если у нас не окажется ни капли общей крови, я поступлю так же. Ни один человек не должен жить так, как Кабанова. Это то, что я сделаю. Теперь то, чего сделать я не смогу даже при всем моем хорошем отношении к Евгении.
