Она, к сожалению, потеряла разум. Никакого Федора я не знаю.
Я заплакала.
– Зачем говорите неправду? Вы ему деньги в кафе давали!
Он на меня уставился.
– А-а-а! То-то ваше лицо показалось мне знакомым. Совсем забыл про того подростка. Не стоит беседовать с Ксенией, она обезумела, живет в своем мире. Прощайте.
И к калитке двинулся.
Я от отчаянья вцепилась в его рубашку.
– Не отпущу, пока правду не скажете.
Владимир дернулся, пуговицы от сорочки на землю упали, сама она по шву треснула, из брюк выскочила, и рукав у меня в руке остался.
Я увидела его голое тело и закричала:
– Шрам от пули остался! Вот он! Вор! Мерзавец! Врун!"
"А он не спеша так за калиткой исчез. Стою одна на улице, с рукавом в руке! Что делать? Бежать куда? Жаловаться кому? Как доказать, что я подлеца с Федей в кафе видела? Пошла я на автобус. А он только что уехал! У меня истерика! Плакала без остановки. Потом села в следующую маршрутку, еле-еле до дома добралась. Боже! Ворота открыты! Народ у нас во дворе толпится. Я бегом туда, влетаю на участок, люди меня увидели и замолчали.
И «Скорая» стоит! Никто ни слова не говорит. Я на землю осела, говорю:
– Нашли, да? Мертвого, да?
Игорь Квасин, сосед наш, ко мне кинулся.
– Нет, нет, жив он, дышит, его увезли в больницу. «Скорую» Виктору вызвали, у него с сердцем плохо.
– Я его первым увидел, – уточнил ее муж, – мы осмотрели территорию вокруг того холма с дверью: никого. Степан сказал: «Ничего, точно найдем его, пошли дальше». А меня как иглой кольнуло.
– Надо дома внутри осмотреть!
Грелкин в ответ:
– Да они закрыты.
Но я пошел двери дергать. Четыре створки не поддались, а пятая распахнулась. На полу Федя лежит. Вот и все.
Таня подперла щеку кулаком.
– Врачи сказали, что мальчик чудом выжил. Повезло ему, погода теплая, поэтому он не замерз. Воспаление легких заработал, двустороннее. Еле-еле его вылечили. Когда он в себя пришел, я его обняла.
– Феденька, я люблю тебя.
А сын испугался.
– Ты кто?
Таня закрыла лицо руками.
– Память он потерял, – уточнил Виктор, – вообще нас забыл.
Много лет прошло, Федор взрослым мужиком стал, а как маленький. Он нам просто поверил, что мы его родители, никого и ничего до сих пор не вспомнил. Учили его заново есть, пить, в туалет ходить. В младенца он превратился. Читает еле-еле по складам, арифметику знает, простую совсем, два плюс три. Но для него это огромный успех. Животных очень любит, помогает нам на ферме. Физическое здоровье у него отменное, аппетит на славу.
