Веселый Роджер – знамя вора

Самое большее, на что он может рассчитывать, так это добраться до Могадишо, где его немедленно арестуют, как шпиона и убийцу, а разгневанные родственники погибших будут добиваться для него смертной казни. И что самое скверное, помощи не дождаться. Ведь никто даже не знает, в какую глухомань он попал.

Охранник отстранился от косяка, продолжая внимательно наблюдать за Джоном, словно ожидал, что пленник предпримет отчаянную попытку пробиться на волю. А когда Мунк вышел, он скривил губы в приветственной улыбке и вышел следом.

Дверь тяжело ахнула, а потом снаружи вжикнул засов.

Джон внимательно осмотрел камеру и только сейчас заметил, что на стенах видны какие-то неразборчивые надписи. Выходит, что в этой тюрьме до него были и другие узники. Хибара на окраине поселка – банальная тюрьма, возможно даже, место последнего пристанища, и теперь понятен проявленный к нему интерес со стороны местного населения: еще один пленник, вот радость-то! Развлечений в африканской глуши немного, а тут, глядишь, еще и голову ему отрубят.

Некоторые надписи находились чуть ли не под самым потолком. Очевидно, в камере была лавка, с которой можно было дотянуться до верха. Вот только зачем им писать так высоко? И тут Джона осенила неприятная догадка: очевидно, внизу было такое огромное количество надписей, затертых впоследствии глиной, что каждая последующая просто терялась. И чтобы как-то выделиться среди прочих посланий, следовало взобраться на самый верх.

Из этого следует вывод: импровизированная тюрьма существует уже не один месяц, а может быть, даже и год, и повидала на своем веку целую толпу узников. Вот только непонятно, что же стало с ними впоследствии.

Джон Эйрос внимательно принялся вглядываться в написанное, пытаясь рассмотреть даты. Лишь в одном месте он увидел нечто похожее на календарь: судя по зачеркнутым дням, узник прожил здесь двадцать один день. А что с ним стало потом? Его отпустили? Заплатили за него выкуп? Или скормили акулам?

Вариантов не так уж и много, из них девяносто процентов не самые благоприятные.

Вместе с одиночеством пришло осознание своего удручающего положения. На мозги давила жара, исходившая от стен, и неопределенность: совершенно непонятно, когда к нему зайдут в следующий раз. Или это произойдет, когда он превратится в мумию?

Единственные существа, которые чувствовали себя в камере по-настоящему комфортно, были ящерицы, шмыгающие по стенам.