Веселый Роджер – знамя вора

Акулы, опьянев от крови, закружились в лихом танце смерти, разрывая человека на части: то выныривали на поверхность, подставляя для обозрения свои темные спины, а то открывали пасти, обнажая могучие челюсти, а то вдруг погружались в пучину, хлопая по воде мощными хвостами.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Уже через минуту ничего не говорило о том, что в двухстах метрах от берега разыгралась еще одна человеческая трагедия: не было ни лодки, ни старика. И уж тем более не видно было акул, невесть откуда появившихся и так же неожиданно сгинувших.

Подрулившая к этому месту лодка остановилась. Сомалийцы принялись разглядывать потревоженную гладь, словно надеялись на чудесное спасение соплеменника, но когда стало ясно, что ему никогда уже не всплыть, запустили двигатель и заторопились к берегу.

Соплеменники плотно обступили Юсуфа Ахмеда и что-то громко кричали, энергично размахивая руками. Помрачневший, с застывшим лицом, он будто каменное изваяние выслушивал разгневанных соплеменников, именно в этот момент им принималось решение.

Наконец он пошевелился, заставив окружающих мгновенно умолкнуть. После чего отрывисто и громко заговорил. Четверо сомалийцев что-то быстро ответили, а потом бросились в сторону каменного сарая, стоявшего неподалеку.

Джон Эйрос почувствовал неловкость. Он совершенно не понимал, что происходит, чужая непонятная речь представлялась ему враждебной, он осознавал, что напряжение нарастает.

– Сделка сорвалась? – спросил он Юсуфа Ахмеда, смотревшего вслед удаляющейся четверки.

– Не думаю, – невесело буркнул тот. – Просто ставки на этот раз возросли. Да и передача денег будет происходить несколько иначе.

Дверь сарая широко распахнулась, опрокинув небольшой металлический бачок, стоявший за ней, и из глубины помещения, подталкиваемые прикладами, вышли шесть пленников. Судя по их виду и одежде, пришедшей в полнейшую негодность, в заточении они провели не один день. Сквозь прорехи были видны их исхудавшие тела. Изможденные высушенные лица заросли густой неопрятной щетиной.

Не так уж много и нужно, чтобы довести человека до скотского состояния: не давать ему воды, чтобы привести себя в порядок, не позволять ему справлять естественные надобности должным образом да держать на голодном пайке. Невозможно было определить их подлинного возраста, понять, какой они национальности.

Заложников поставили перед Юсуфом. Огромный, с широченными плечами, он на их фоне выглядел воплощением благополучия.