Веселый Роджер – знамя вора

Города, который он любил прежде, уже не существовало, вместо него перед Джоном теперь предстал совершенно иной, хищный и опасный монстр, от которого следовало держаться подальше. Именно на смотровой площадке Джей-Джи-Стройд-тауэра Джон дал себе слово больше никогда не возвращаться сюда. И вот теперь, ступив на африканскую землю, он поймал себя на мысли о том, что необычайно скучает по этому прекрасному некогда городу.

Другим местом, к которому Джон Эйрос питал слабость, был Кейптаун. Объездив весь свет, Джон вправе был считать его одним из красивейших мест на Земле.

Городские кварталы, начерченные будто по линейке, тянутся от океанского побережья до Столовой горы – монументального известнякового образования более тысячи метров в высоту. И, находясь в других местах, Джон с удивлением ловил себя на том, что губы его невольно растягиваются в теплой улыбке, когда он вспоминает крашеные голландские домики квартала Бо-Каап.

Долгое время он тешил себя мыслью, что на склоне лет вернется в Кейптаун, чтобы встретить ветхую дремучую старость.

Видно, этим планам не суждено было сбыться.

Африку можно было сравнить с красивой девушкой, наделенной удивительной экзотической красотой, в которой было намешано множество кровей, что и делало ее неповторимой. И вот сейчас, после шести часов полета, Джеймс Эйрос оказался в Могадишо, крупнейшем городе Сомали, но в действительности – в зловонной африканской дыре, из которой тотчас хотелось как можно быстрее удрать.

Не будь острой необходимости, он вряд ли оказался бы в сомалийском аэропорту.

Могадишо был таким же противоречивым, как и земля, что его породила. Здесь беспросветная бедность соседствовала с богатыми особняками, что выстроились вдоль побережья. О происхождении этих многоуровневых вилл нетрудно было догадаться – они принадлежали руководителям пиратских кланов. Но в целом этот район выглядел весьма неплохо, если помнить о том, что каких-то лет тридцать назад на сих каменистых склонах обитали только колонии бакланов, а на дорогах резвились одни бабуины.

Пассажиров пригласили на выход. Поднявшись, Джон Эйрос пошел по красной ковровой дорожке к выходу. Отвечать не хотелось, он лишь сдержанно кивал, слушая затянувшийся монолог надоедливого соседа, а тот продолжал безудержно расхваливать Могадишо. Со стороны зрелище наверняка напоминало занятную сцену, когда купец пытается всучить доверчивому покупателю некачественный товар.